Книга Рецепт убийства для настоящей лентяйки, страница 16 – Мэрион Чесни Гиббонс

— О, вы можете выбросить его, – рявкнула Агата. – Мой был самым лучшим. Результаты конкурса сфальсифицированы.

Миссис Блоксби, посмотрев на Агату печально и укоризненно, отошла.

Агате стало немного не по себе. Ей не следовало так говорить про конкурс во время беседы с женой викария. Миссис Блоксби казалась милой женщиной. Но Агата привыкла только к трем видам разговоров: или отдавать приказы подчиненным, или давить на журналистов, чтобы обеспечить освещение того, что ей требовалось в представляемых ими СМИ, или льстить клиентам. Где-то в дальних уголках сознания у нее начала зарождаться мысль, что Агата Рейзин – не самый приятный и обаятельный человек.

Вечером она отправилась в «Рыжий лев». Агата огляделась вокруг и подумала, что это на самом деле красивый паб: пусть с низкими стропилами, темный и задымленный, но с каменными полами, вазами с первыми весенними цветами, камином, в котором потрескивают дрова, удобными стульями и крепкими столами нормальной высоты. За ними удобно есть и пить, не то что за этими «коктейльными» столиками высотой до колена, за которыми нужно сгибаться в три погибели, чтобы донести еду до рта. Несколько мужчин стояли у барной стойки. Они улыбнулись и кивнули ей, затем вернулись к своему разговору. Агата обратила внимание на доску, на которой мелом было написано меню, заказала лазанью с жареным хрустящим картофелем у симпатичной дочери хозяина перед тем, как отнести стакан к столику в углу. Она чувствовала себя так, как бывало в детстве: ей страшно хотелось стать частью этой старой традиционной деревенской Англии, этой красоты и безопасности, но она оставалась вне ее и могла только заглядывать внутрь. Агата задумалась, являлась ли она хоть когда-нибудь частью чего-то, кроме эфемерного мира связей с общественностью. Если она сейчас умрет, прямо сейчас свалится на пол в этом пабе, будет ли кто-то ее оплакивать? Ее родители умерли. Одному богу известно, где находится ее муж, и в любом случае он точно не станет по ней плакать. «Проклятье, этот джин вызывает депрессию», – подумала Агата и заказала бокал белого вина к лазанье, которую, как она заметила, разогревали в микроволновой печи. В результате она плотно прилипла к низу тарелки.

Но хрустящий картофель оказался хорошим. В конце концов, в жизни имелись маленькие радости.

* * *

Миссис Каммингс-Браун готовилась отправиться на репетицию «Жизнерадостного духа» в церковном зале^[12]. Она выступала продюсером, готовя постановку для Драматургического общества Карсли, и старалась, хотя и безуспешно, убрать глостерский акцент актеров.

— Почему ни у кого из них нет нормального акцента? – печально рассуждала она, собирая сумку. – Они говорят так, словно чистят свинарник и делают все остальное, что делают со свиньями. Кстати, если говорить о свиньях, я принесла домой киш этой жуткой нахалки Рейзин. Она только фыркнула и ушла, бросив через плечо, что мы можем выкинуть его. Я подумала, что ты можешь съесть киш на ужин, поэтому оставила несколько кусков на кухонной стойке. Я сегодня во второй половине дня в достатке наелась пирогов и напилась чая. Мне уже хватит.

— Не думаю, что я еще буду что-то есть, как и ты, – ответил мистер Каммингс-Браун.

— Ну, если передумаешь, сунь киш в микроволновку.