Книга Двенадцать граней страха, страница 73 – Марина Серова

— Я давно живу в мире, где каждый второй желает мне смерти, детка, — усмехнулась она, и на мгновение сквозь маску испуганной жертвы проглянула истинная Крутовская — железная леди, пережившая развод с нефтяным магнатом и десяток рейдерских захватов. — Но одно дело — деловые разборки, и совсем другое — эта восточная жуть.

Я подошла к окну и осторожно отодвинула занавеску. Улица казалась безмятежной, но мой опыт подсказывал — спокойствие обманчиво. Где-то там, среди тысяч квартир и домов нашего города, молодой человек с пронзительным взглядом и десятилетним грузом несправедливости готовился к финальному акту своей тщательно спланированной мести.

— Я детектив, а не судья, — наконец ответила я. — Но иногда бывает трудно провести черту. Особенно когда понимаешь, что по одну сторону — человек, чью жизнь сломали из-за алчности и коррупции, а по другую — те, кто сознательно пошел на преступление.

— Ты что, сочувствуешь этому… этому китайскому мстителю? — в голосе Елизаветы прозвучало смятение.

— Сочувствие здесь ни при чем, — я повернулась к ней. — Дело в справедливости. Я изучила старое дело Чена Ли. Знаешь, почему ему дали десять лет за подделку антикварных свитков? Потому что Дорохов хотел заполучить коллекцию его отца. Потому что профессор Ветров, тогда еще федеральный судья, взял взятку. Потому что реставратор Лаптев дал ложные показания об экспертизе свитков. Чен Ли был аспирантом, подавал большие надежды. А потом его жизнь превратилась в ад. Мать покончила с собой, не выдержав позора. Отец потерял все — репутацию, бизнес, здоровье — и в итоге умер от инфаркта. И все из-за жадности нескольких коллекционеров.

Крутовская опустила взгляд:

— Я не знала… Но почему он выбрал такой странный способ мести? Эти подмены, эти талисманы…

— Гениальный ход, — я не смогла сдержать профессионального восхищения. — Он обернул против вас ваши же суеверия. Дорохов верил, что его успех связан с костями «Двенадцать граней судьбы». Ты была уверена, что японский веер приносит финансовую удачу. Гордеев не расставался со статуэткой тибетского божества здоровья. Чен просто подменил эти предметы идеальными копиями и провел ритуал «обращения потока судьбы».

— Но это же чушь! — воскликнула Крутовская. — Какие-то китайские сказки!

— Возможно, — пожала я плечами. — Но ты сама рассказывала, как после пропажи веера начала принимать неверные финансовые решения. Психологический эффект оказался настолько силен, что суеверные коллекционеры действительно начинали терпеть крах. Чену почти не требовалось помогать вам в этом.

Елизавета нервно провела рукой по волосам:

— Что ты собираешься делать?

— То, что делаю всегда. Докопаться до истины, — я взяла сумку. — А теперь мне нужно съездить к одному профессору. Не открывай дверь никому, кроме меня. И не подходи к окнам.

Профессор Никишин принял меня в своем кабинете на восточном факультете университета. Пожилой, но крепкий мужчина с гривой седых волос и внимательным взглядом, он был одним из ведущих специалистов по культуре Древнего Китая. Стены его кабинета были увешаны свитками с каллиграфией, а воздух пропитан ароматом зеленого чая.

— Вы зачастили ко мне, Танечка, — улыбнулся он. — По-прежнему интересуетесь ритуалом «бао чоу»? — Профессор положил на стол древний фолиант. — Необычная тема для частного детектива.