Книга Старая любовь - новые неприятности, страница 37 – Марина Серова

— Парень как парень, никаких странностей за ним не водилось, криминала не числилось. А соседи говорят только хорошее. Мол, парень был добрым, отзывчивым, хотя мог и покуролесить по мелочи. Но опять-таки без ущерба для окружающих. Пьянки-гулянки, но без излишеств.

— Скажи, Володь, — спохватилась я, — а как вы узнали, что Никита встречался с Виолеттой?

— Обижаешь, Танюш! — Подполковник и впрямь выглядел обиженным. — Мы ведь ищем убийцу!

Киря многозначительно поднял указательный палец.

— Да они жили практически по соседству, — добавил он, вернувшись к своему обычному тону. — То есть до замужества Виолетта Дорошева проживала в пятиэтажном доме по Стахановскому переулку. Их роман ни для кого не был тайной, имена у соседей на слуху, это ведь микрорайон, обособленный компактный мирок. Да и на похороны она приходила, рыдала. Правда, сразу после похорон ушла.

Подполковник насмешливо посмотрел на меня.

— Ладно, не буду томить — говорили мы с ней. Но девушка пояснить ничего не смогла, расстались, мол, дружески, без обид. С тех пор как вышла замуж, по ее словам, с Никитой не виделась. О его смерти и дате похорон узнала от общих знакомых. Вот, собственно, и все.

— Спасибо, Володь. — Я пока не представляла, что именно из предоставленной Кирей информации может мне пригодиться. Но тут он снова меня удивил.

— А Белорецкий твой в это время отдыхал в Пхукете вместе с молодой супругой, — сообщил подполковник. — Так что он здесь ни при чем. Мотив ревности отпадает.

— Но ведь на похороны Виолетта все же успела, — удивленно проговорила я.

Кирьянов кивнул.

— А что тебя удивляет? Ты ведь знаешь, что в связи со следственными действиями приходится… — Он не договорил, но и без того было понятно, что похороны отодвигаются ввиду необходимых экспертиз.

— Да, знаю, — кивнула я и повторила, наверное, уже в стотысячный раз за время нашего с Кирей знакомства: — Володь, спасибо тебе огромное. Что бы я без тебя делала…

— Ну уж, — расплылся в довольной улыбке Киря. — И еще, Танюш…

Я вопросительно посмотрела на него.

— Ты не расстраивайся, если Белорецкий… — Тут он замолчал, а я занервничала.

— Что?

— Ну, без посторонней помощи, — с делано-простодушным видом пояснил Киря.

Я лишь покачала головой и вышла из кабинета, послав Володьке на прощание воздушный поцелуй. Ох уж этот Киря.

Вернувшись в свое авто, я некоторое время раздумывала, просматривая пометки в блокноте. Теперь в моем распоряжении был адрес единственной родственницы Никиты, о которой Кирьянов отозвался как о суровой женщине. Будешь тут суровой…

Полностью погрузившись в расследование, я совершенно позабыла о времени и лишь теперь с удивлением заметила, что на Тарасов стремительно надвигается августовский вечер с его мягкими сумерками, прохладой и таинственным шелестом листвы в верхушках деревьев.

Я прикинула, насколько быстро доберусь до Трубного района, где в маленькой квартире пятиэтажной панельки одиноко скорбит о безвременно ушедшем брате Ольга Осокина. Не будучи знакома с несчастной женщиной, я почему-то именно так представляла себе ее печальные будни. Одиночество и горе, которым ни конца ни края. Хотя может статься, все обстоит с точностью до наоборот и к Ольге Викторовне вереницей идут друзья и просто хорошие знакомые, чтобы утешить, сказать слова поддержки или предложить своевременную помощь. А всему виной замечание, или даже предупреждение, подполковника Кирьянова о непростом характере сестры Никиты Осокина.