Книга Старая любовь - новые неприятности, страница 49 – Марина Серова

Лариса говорила монотонно, сосредоточенно, словно боясь упустить какую-нибудь важную подробность. Я по опыту знала, что человек, переживший стрессовую ситуацию, часто вновь и вновь «прокручивает» детали случившегося, стараясь уяснить, как такое могло произойти. И чаще всего вновь и вновь задает себе мучительный вопрос: все ли я сделал, чтобы этого не случилось? Вот и Лариса Аверченкова наверняка корит себя за то, что все-таки отвезла мужа в больницу. А ведь он хотел остаться дома. Может, так было бы лучше?.. Скорее всего, она сейчас думает именно об этом, когда самое страшное уже произошло.

— Врач меня обнадежил. — Лариса едва заметно нахмурилась. — Сказал, что я могу ехать домой, а утром мне позвонят. Вот и позвонили…

— Утром? — уточнила я, понимая, что вопрос прозвучал несколько жестоко.

Однако Лариса в ответ кивнула с видимым облегчением, словно ей только и нужен был внимательный собеседник, который направлял бы ее рассказ своевременными вопросами.

— Да, точнее, под утро. Вчера в половине четвертого утра Владислав скончался. Умер…

«А позавчера мне довелось мило пообщаться с Солодиловым», — мысленно отметила я. Значит, тем же вечером Эдуард Аркадьевич в панике кинулся звонить Аверченкову. Причем высказал ему некие предположения, услышав которые Владислав Григорьевич не дожил до утра.

Внезапно я осознала, что новоиспеченная вдова все это время, то есть до моего визита, оставалась у себя в квартире в полном одиночестве. Странно, ведь обычно в столь тяжелые минуты приходят близкие, родные, неравнодушные знакомые, чтобы помочь с неизбежными для любых похорон хлопотами. Да и просто чисто по-человечески поддержать. Да и держится Лариса удивительно хладнокровно, не забыла о макияже, тщательно уложила волосы…

— Вы, наверное, думаете, что я какой-то бесчувственный монстр? — внезапно спросила Аверченкова, словно прочитав мои мысли.

— Нет, ну что вы… — неловко пробормотала я, чувствуя себя как застигнутая за списыванием школьница.

Лариса опустила взгляд.

— В таких случаях обычно говорят, что осознание еще не пришло. Это только кажется банальностью, пока лично не испытаешь… Видимо, именно это со мной сейчас и происходит. — Аверченкова вновь посмотрела на меня. — Я сообщила только Викентьеву, еще вчера утром. Он, конечно, был в шоке… Потом сказал, что сам всем займется и Эдику сообщит. Они вместе все организуют, а мне пока лучше отдохнуть и успокоиться. Эдику…

Лариса произнесла это с какой-то странной интонацией, так что мне не удалось уяснить, злится она на Солодилова или, может быть, чуточку презирает. Ведь формально именно Эдуард Аркадьевич в некотором смысле виноват в скоропостижной кончине мужа Ларисы. Но с другой стороны, оставить приятелей в полном неведении о происках неведомо откуда взявшейся ищейки (наверняка именно так он для себя определил мое расследование) он тоже не мог. И вряд ли Солодилов намеренно собирался сразить своего соратника внезапным известием. Скорее, наоборот, предполагалось, что все трое сплотятся, чтобы отразить новую опасность. Так что злого умысла у Солодилова, конечно же, не было.

— Скажите, Лариса, а ваш муж… Владислав Григорьевич так вам больше ничего и не рассказал? Я имею в виду тот звонок Солодилова. Может, поделился с вами, что именно его так встревожило? — спросила я.