Книга Мэри Поппинс. Финальный акт, страница 13 – Марина Серова

Мы с Димой поднялись в зал. Перед тем как туда зайти, я присела на вычурную, но тем не менее стильную банкетку в фойе и вкратце описала ему ситуацию.

— Дима, я приехала сюда в отпуск, на несколько дней. В поезде познакомилась с режиссером, он как раз здесь работает. Ну и поскольку планов у меня особых не было, я приняла его приглашение поприсутствовать на репетиции, потому что, хоть я и не театрал, но тем не менее, согласитесь, предложение интересное. Поползать за кулисами, посмотреть, как работают свет и звук, ну и вообще, круто же сидеть в одиночестве в пустом зрительном зале. Режиссера зовут Алекс, фамилия Дженини, у него дедушка итальянец.

— Да-а-а… А Алекс времени не терял, хотя я бы тоже не упустил возможности лишний раз пообщаться с вами, чего уж греха таить!

Я пропустила мимо ушей эту ремарку и продолжила:

— Алекс по пути рассказал мне про новую постановку, какая она замечательная и перспективная, но единственное, что омрачало его в общем радостное пребывание в театре, — это наличие так называемой «примы». Эта прима, Светлана, сейчас как раз направляется в больницу в скорой, потому что упала с высоты больше восьми метров. У них сцена была, где Мэри Поппинс, а она играет именно ее, летает под потолком и поет свои песни или партии, как там они называются, я не знаю, да и не важно. В зале присутствовали я, два актера и одна актриса, а также световик и звуковик. Рабочий сцены, который как раз таки и отвечает за подъем актеров, должен был быть у механизма, но он, как сам утверждает, «отскочил» в кабинет к техникам. Алиби нет. Сам Алекс в момент падения тоже отлучался из зала, ему кто-то позвонил. К тому же на репетицию пришел его двоюродный брат Павел, который вошел в зал одновременно с Алексом, уже после падения Светланы. Таким образом, я считаю, что как минимум трое человек могли перерезать трос.

— Таня, а ты уверена, что он именно перерезан?

— Сто процентов! Даже я, хотя и не спец по таким вопросам, вижу, что трос толстый, новый и непотертый. Место разрыва очень четкое, явно, что он не порвался. То же самое сказал и Валера. Он и есть тот рабочий сцены, который отвечает за механизм. Кстати, если это он перерезал трос, то он мог бы хотя бы попытаться сделать вид на первое время, что трос сам порвался. Но может, он так пытается отмазаться за счет своей «мнимой правдивости».

— Да, тут все возможно. Сложно будет — это факт. Театру, как ты понимаешь, выгоднее иметь дело с несчастным случаем, чтобы получить страховку, а если выяснится, что это умышленное причинение тяжелого вреда здоровью, то такая история будет им совсем не в кассу, как говорится. И в прямом, и в переносном смысле.

— Я понимаю, конечно же. Алекс мне так много рассказывал об этом новом мюзикле. У них у всех такие ожидания. Сборы, конкурсы, гастроли. Если сейчас закрутится это дело, то им будет точно не до репетиций. — Я кивнула. — Ладно, пойдем в зал!

— Подожди, Таня, а эти трое, кто был не в зале, ты в курсе, что у них с этой Светланой может быть?

— Если честно, то Алекс очень негативно отзывался о Светлане. Дескать, она серый кардинал, а директор пляшет под ее дудку. Слушай, даже вахтерша не преминула ее обозвать, когда мы пришли. А Паша, как я понимаю, родственник Алекса. И, пока я вас ждала, мне вахтерша сказала, что вроде как именно он должен был играть роль Майкла, которую потом отдали сыну Светланы. Так что если говорить о мотивах, то они очевидны. Про Валеру я пока ничего не знаю, но он так кинулся к Светлане и чуть ли не расплакался. Либо он очень хороший актер, либо действительно дико расстроился, когда увидел ее в таком состоянии…