Книга Мэри Поппинс. Финальный акт, страница 16 – Марина Серова

— И кто же это был? — Дима казался крайне заинтересованным.

— Да я почем знаю?! Вы думаете, что у меня есть время вникать во всю эту хрень? В общем, сегодня я пришел на работу, то есть сюда, около двух часов дня. Утром у меня были деловые встречи, что, впрочем, вас не особо касается. Ну и оставшееся время до этого момента театр я не покидал. Ужинал в нашей столовой. Сидел тут, у себя, у меня очень много работы по отчетности, плюс после выпуска этого спектакля нам предстоят масштабные гастроли, так что, поверьте, работы хватает.

— То есть вы не покидали кабинет?

— Ну я покидал кабинет по необходимости, но, так скажем, в фойе и на сцену и во всякие там цеха я не спускался. Так что, увы, ничем помочь вам не могу. Я сидел здесь, изучал документы, когда мне позвонил Алекс и крайне сбивчиво пытался объяснить, что происходит. Ну а потом я спустился в фойе, где мы с вами и встретились в первый раз. Что еще?

— А кто-нибудь может подтвердить ваше присутствие в кабинете?

— Да, конечно! Пара пауков по углам, и ворона в окно заглядывала! — опять взбесился директор. — Вы что, меня подозреваете? Как по-вашему, что было бы у меня в голове, если бы я ходил и рубил тросы со своими актерами?

Я решила вступить в диалог:

— Виктор Александрович, скажите, пожалуйста, а какие у вас отношения со Светланой?

Директор едва заметно вздрогнул, вскинулся на меня и сварливо ответил:

— Какие? Рабочие! Какие же еще? Она — актриса, я — директор. Плачу ей зарплату, подписываю отпуск. Отношения у нее с Алексом.

— А поподробнее?

— Ну, он же режиссер, вот он и общается с ней, у них читки, репетиции, спектакли, премьеры. А если еще что-то, то спрашивайте уже у него.

— А как можно охарактеризовать их взаимоотношения?

— Я не психолог, конечно, но по мне, так они как кошка с собакой. То она ко мне бегает жаловаться на него, то он на нее. Но мне все же кажется, что это Алекс того! Возомнил из себя Станиславского, вот и достает всех: «То не так, это не этак!» Так что я иногда, так сказать, защищаю бедных актеров от «Карабаса-Барабаса»!

Я удивилась, потому что Алекс совсем не производил впечатление тирана-самодура.

— А кто-то еще на него жаловался?

— Да не, остальным-то что, это же она ведущая актриса, так что, видимо, ей больше всех и достается. Но я скажу так: Светка действительно талантище! Такие залы собирает. Я потому иногда и приструниваю Алекса, потому что, вздумай она свалить в какой-нибудь другой театр, не знаю, кто еще сможет нам такую кассу делать! Вы же сами ее видели, красотка! — Тут Виктор Александрович осекся, как будто бы понял, что уже сболтнул лишнего, и, смутившись, добавил: — Ну, я в театральном смысле! Любую роль сыграет, сам видел!

— Хорошо, а из присутствующих в зале с кем-нибудь у нее были конфликты? — Дима кивнул мне, как бы перехватывая диалог.

— А я откуда знаю? Доставал ее только Алекс, так это она мне жаловалась, потому я и знаю, а про остальных ничего не говорила. И какая разница, какие, если они все сидели в зале и вряд ли бы смогли перерезать трос силой мысли, не правда ли? — К директору вернулась его желчная язвительность.

— В зале не было только вас, Алекса, Павла, который к нему пришел, вахтерши и Валеры. О Валере вы что-нибудь можете нам сообщить?

— Слушайте, вы думаете, я всех этих цеховиков по именам знаю? Там же осветителей всяких до задницы! У меня нет времени с каждым знакомиться. Что Валера, что Ваня, что Вася — мне вообще без разницы.