Книга Мэри Поппинс. Финальный акт, страница 24 – Марина Серова

— Лидия Павловна, скажите, вы сегодня на дежурстве и постоянно находились на своем посту?

— Конечно, Танечка, где же мне еще быть. Ем у себя, только если в уборную отлучиться, ну так это пара минут, да и не так часто.

— Сегодня после того, как Алекс меня встретил и мы с ним поднялись в зал, кто-нибудь еще приходил в театр?

— Ну так да, я же вам вроде уже сказала, когда вы милицию вышли встречать. Пашка этот — братец Алекса — прибежал, как всегда. Он вообще очень часто приходит, когда у него и репетиций нет. Нравится ему тут, видимо, находиться. Он такой шебутной! Веселый, но шебутной. Орет всегда, хохочет, кажется, что не один человек пришел, а целая компания. Но он очень милый. То шоколадку мне принесет, то пирожных каких-нибудь. Как будто внучок, вот правда. Так приятно всегда!

— А он пришел и просто прошел, а потом поднялся в зал?

— Ну да…

— А больше никто не приходил?

— Нет, вы что! Никого не было! Я бы вам сказала сразу же, если бы кто-то подозрительный был бы! И главный вход вообще всегда закрыт, когда нет спектакля, технический для погрузки декораций — тоже, я не представляю, как такое могло произойти! Точно, проделки местных, я вот, как пить дать, вам говорю!

— Так, Лидия Павловна, давайте не будем отвлекаться, пожалуйста! А Алекс к вам не спускался примерно в то же самое время, когда пришел Павел?

— Нет, Алекса не видела, не спускался он!

— Хорошо, а вы не помните по времени, когда пришел Паша? Во сколько это примерно было?

— Нет, ребятки, не припомню. У меня часы-то за спиной висят, смотрю на них, когда надо, а тут-то чего смотреть? Явно, что Паша пришел просто так, потому что он в спектакле этом теперь не участвует, так что я и не стала проверять, опаздывает ли он или нет.

Я подумала, что тут бессмысленно было что-либо спрашивать дальше, потому что да, вряд ли кто-то с улицы пришел и перерезал трос, скорее всего, если это сделали умышленно, то кто-то из своих. Опять же смысла в сотый раз задавать вопросы про Светлану и ее отношения с коллективом тоже особого не было. Мы с Димой уже в разных вариациях наслушались, как она всех строила и как все спали и видели, чтобы она поумерила свой пыл. Вот только большинство из них находилось вместе со мной в зале…

Похоже, что Дима был со мной на одной волне, потому что он опять прервал поток мыслей вахтерши, которая неустанно пыталась посвятить нас в ужасы прошлого, и, приобняв женщину за плечи, пытался ненавязчиво сопроводить ее на выход.

— Ух, призраки эти! Я пытаюсь вспомнить, встречал ли я вообще людей, которые верят в подобную фигню, и так и не припомнил! Какие привидения? Какое прошлое? Хотя, конечно, это было бы просто замечательно — в отчете для страховой написать, что трос перерезал замученный здесь два столетия назад пленник, так что пусть судятся с его потомками!

Я рассмеялась от души, потому что Дима живописал это весьма артистично, изображая мертвеца, восстающего из гроба. Возможно, он бы отлично смотрелся на сцене в каком-нибудь спектакле Алекса. Два красавчика… Таня, опять тебя унесло не в ту степь! К тому же Алекс как-то значительно померк, особенно на фоне Димы и особенно со своими трясущимися руками после всего произошедшего. Весь его лоск как корова языком слизнула, вот правда!