Книга Карьера требует жертв, страница 105 – Марина Серова

— Значит, вот что бывает, когда признаешься человеку в своих чувствах? – Прохорова прекрасно скрывает свои чувства, хотя мы понимаем, что она хочет расплакаться.

Василий отвечает ей:

— Такое бывает, когда ты убиваешь человека и подставляешь другого. Ни больше ни меньше, Валя.

— Что ж, Евгения Максимовна, поздравляю вас с успешным окончанием дела. Ваш клиент жив и здоров, – Прохорова одаривает беглым взглядом лишь меня, напрочь игнорируя своего сына.

Из допросной выводят Елену Кортецкую в наручниках, после чего туда заводят Валентину и ее адвоката. Все занимает немного времени, адвокат проходит мимо нас, Прохорову отводят в камеру.

Капитан Синицын подходит к нам и обращается ко мне:

— Значит, вы действительно действовали согласно своему кодексу?

— Все верно, товарищ капитан.

— Сколько ей светит? – спрашивает Прусс.

— Убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору, подразумевает от восьми до двадцати лет лишения свободы. Думаю, прокурор будет настаивать примерно на пятнадцати годах, но адвокат похлопочет, и срок скостят где-то до двенадцати лет в колонии строгого режима. Кортецкая за чистосердечное признание ограничится тремя годами колонии и двумя – условно.

Василий Михайлович молча выходит из здания участка.

Вот и все. Он официально предал человека, которого любит. Должно быть, это невыносимо тяжело.

Я понимаю, что его лучше оставить одного, но не могу не подойти, когда вижу, что он стоит на углу участка и закуривает сигарету, которую, видимо, только что у кого-то стрельнул, так как он не курит.

— Хочу, чтобы вы знали – вы поступили правильно.

— Разве? Я уже и не знаю, что правильно, Женя. – Он слегка закашливается на слишком сильной затяжке, после чего бросает сигарету: – А еще говорят, что помогает при стрессе. Что будешь делать дальше?

— Сяду за руль своего любимого «Фольксвагена» – он наверняка соскучился по мне – и поеду к тете, давно с ней не виделась. Надо подумать, гожусь ли я для этой профессии.

— Ну, тут и думать нечего.

— Что, сразу списываете меня со счетов?

— Как раз наоборот, Евгения Максимовна. Я редко встречал таких самоотверженных и смелых телохранителей, как ты. Так что отдохни, сколько вздумается, и продолжай. Но мой тебе совет: если поймешь, что по-настоящему влюбилась, если встретишь человека, который будет тебе так же небезразличен, как ты ему, бросай эту чертову работу навсегда. Чтобы потом не закончить, как я.

— Василий Михайлович, разве вы собрались заканчивать?

— Эх, пожалуй, нет. Глеб простил меня, о большем я не мог и мечтать. Да и с дочкой вроде бы не все безнадежно.

— Однозначно не безнадежно.

— Тогда поехали в особняк, заберешь свою любимую машину и уедешь подальше от этого дурдома.

По прибытии в особняк я первым делом собираю вещи, спускаюсь в холл, к которому прилегает кухня, где меня уже ждут Глеб, Кристина и Олег.

— Ты же не надеялась уйти, не попрощавшись? – спрашивает Олег.

Я ненавижу прощания, но на самом деле не надеялась, так как знала, что все мои друзья будут здесь. Приятно, что могу назвать их друзьями.

— Конечно, нет. Идемте в гараж.

Василий Прусс открывает двери огромного гаража и уходит в сторону выездных ворот. В гараже стоят «Ламборгини», три модели «Порше», «Крайслер», несколько других автомобилей класса «люкс» и мой скромненький «Фольксваген». Олег открывает рот от такого количества крутых авто, мне же на них совершенно плевать, я целенаправленно иду к своей родной машине.