Книга Одна из нас лишняя, страница 25 – Марина Серова

С прижатой к уху трубкой я миновала секретарскую и, выйдя в коридор, прислонилась спиной к прохладной стене.

— Христо Стоянов слушает, — услышала я болгарскую речь.

Общение на этом языке не вызывало у меня никаких трудностей.

— Здравствуйте, вас беспокоит секретарь-референт тарасовской фирмы «Стилобат», — произнесла я на чистейшем болгарском.

— Слушаю вас, — любезно отозвался болгарин.

— Меня интересует, приезжали ли к вам господин Овчаренко и господин Борщев?

— Приезжал один Вячеслав Михайлович.

— Он привез вам деньги?

— Нет, он сказал, что передача денег откладывается на неделю. Мы все с ним обговорили.

— А договор с дискетами он взял?

— Взял.

— А как он объяснил отсутствие Овчаренко? — полюбопытствовала я.

— Сказал, что Юрий Анатольевич себя неважно чувствует и остался ждать его в гостинице.

— А вы не знаете, в какой гостинице они останавливались?

— В «Золотом лосе».

— А вы случайно не можете посмотреть номер администрации этой гостиницы?

— Подождите немного.

В трубке повис черный звуковой вакуум. Примерно через минуту трубка ожила.

— Диктую…

Я записала в приготовленный блокнот номер гостиницы.

— Спасибо. До свидания, — попрощалась я.

— До свидания, — услышала я в трубке и только после этого отключила сотовый.

Мысли забегали у меня в голове. Что же это получается: разговаривал с болгарами Борщев, а Овчаренко, по его словам, отлеживался в «Золотом лосе»? Действительно ли так и было или…

А может, у Овчаренко в Болгарии любовница?

Почему бы нет? А что, если он — наркоман?

Фу, Женя, ты в это веришь? Тогда что?

Пока в твоем внутреннем диалоге вопросов больше, чем ответов, а по правде сказать, одни вопросы и есть.

Немного поразмыслив над этой странной ситуацией, я заказала разговор с гостиницей «Золотой лось».

Заинтригованная сообщением Стоянова, я вернулась в кабинет Давнера. Еще раз извинившись и хорошо помня, что наш с ним разговор неожиданно для меня съехал в яму обид и полных раздражения тирад с его стороны, я осторожно продолжила:

— Виктор Захарович, мы говорили о вашем сотрудничестве со «Стилобатом». Насколько я поняла, ваша фирма не понесла серьезного ущерба после того, как «Стилобат» отказался иметь с вами дело?

— Именно. «Стилобат» ведь не потому прекратил сотрудничать с нами, что мы в чем-то подвели его, затормозили выполнение заказа и так далее. Просто иметь дело с болгарами выгоднее, тут уж ничего не возразишь, — Давнер глубоко вздохнул.

Создавалось впечатление, что «насыщенный днями» и вкусивший от жизни как добра, так и зла и потому смирившийся с положением вещей патриарх делится своей печальной мудростью и заботами с наивным подростком, который вряд ли сможет его понять. Глаза Виктора Захаровича теперь светились чем-то похожим на благодушие.

— А у «Стилобата» есть какие-нибудь серьезные конкуренты в архитектурном бизнесе?

— Ну, возьмите хотя бы те фирмы, которые я уже называл, сами понимаете, конкуренция — двигатель прогресса!

Он произнес эту банальность так многозначительно и веско, как будто впервые изрекал эту набившую оскомину фразу.

По его лицу нетрудно было заключить, какое облегчение доставило ему это истертое до дыр клише.

— А если, положим, «Стилобат» снова бы решил сотрудничать с вами, вы бы согласились наладить с ним отношения? — задала я провокационный вопрос.