Книга Месть в смирительной рубашке, страница 68 – Марина Серова

— Да о чем вы говорите? – не выдержала я. Все это напоминало какой-то абсурд, старик, видимо, был сумасшедшим. – Вы кто такой? Как вас зовут и что вы сами тут делаете?

— Я-то отсюда никуда не денусь, – горько произнес дед. – Мне тут доживать свой век, а ты еще спастись можешь! А мне терять нечего, у меня и так забрали самое дорогое, что было… Мне тебя жаль, ты еще можешь жить, тебе рано помирать! Поэтому беги отсюда, зло совсем рядом!

— Успокойтесь, давайте по порядку, – я попыталась понять, что старик имеет в виду. – О каком зле вы говорите? Что тут происходит?

— Темные вещи тут творятся, меньше будешь знать, целее будешь! – зловеще прошептал старик. – Вижу, не веришь ты мне… И никто не верил, вот только потом все жалели. Если вообще понимали хоть что-то… У тебя родные есть? Муж, дети? А?

— Нет…

— А жаль, – вздохнул дед. – Очень, очень жаль… Никому не верь, слышишь? Они все – зло, и все ищут новую жертву… А лучше – уходи отсюда, потом мне спасибо скажешь!

Внезапно он схватил тележку, ловко поднял ее, несмотря на то что она казалась довольно тяжелой, и выбросил листья в урну. Развернулся и поспешил обратно.

— Эй, подождите! – окликнула я старика.

Однако тот меня словно не слышал – насвистывал какую-то песенку да катил свою тележку от отделения. Я побежала за стариком, но тот меня игнорировал, будто меня здесь и не было.

«Псих, видимо», – подумала я про себя и пошла обратно в отделение.

До девяти утра я драила полы на нулевом этаже. Слова старика почему-то никак не выходили у меня из головы. Все указывало на то, что у пожилого работника явно непорядок с психикой, однако манера речи его настораживала. Старик пытался меня о чем-то предупредить, вот только о чем? Может, он перепутал меня с какой-нибудь пациенткой? Нет, не может быть, больные не выходят на улицу выкидывать мусор, хотя кто его знает, что могло померещиться несчастному! В любом случае надо спросить Алевтину Федоровну, как зовут дворника, а уже потом навести про него справки.

Коридор оказался очень большим, а помещений насчитывалось огромное количество, и я понимала, что не успеваю до завтрака вымыть столовую. К слову сказать, еду привозили из другого корпуса, там готовили на все отделения больницы. В пятнадцатом только варили какао и делали чай, а вот каши, супы и второе привозили. Помимо мытья полов, мне нужно было протереть все столы – на пункте раздачи дежурили две женщины, которые накладывали еду в тарелки, в уборке помещения они участия не принимали.

Я быстро прошлась тряпкой по столам, как могла, вымыла пол и отправилась наверх мыть палаты. Не знаю, как Гульнара справлялась со своей работой, а я чувствовала, что уже видеть не могу тряпку и ведро. Вроде для меня нагрузка смешная – это вам не с толпой преступников драться, – но рутинные, скучные действия не то что надоедали, а попросту злили. Я с нетерпением ждала, когда утренняя работа закончится и я смогу хотя бы поговорить с дежурной медсестрой по поводу странного старика.

Когда я поднялась, дверь в отделение больных была открыта, Алевтина Федоровна звала больных на завтрак. Кто-то из пациентов шел бодро и даже энергично, кто-то – ковылял, еле плелся и шатался. Одни больные выглядели безучастными, другие подавали хоть какие-то признаки жизни.