Книга Месть в смирительной рубашке, страница 69 – Марина Серова

«Весьма странный сброд, состоящий из мужчин и женщин разного возраста», – подумала я про себя. Всего в отделении было порядка пятнадцати пациентов, точнее цифру сказать не могу, потому что вполне возможно, не все больные шли на завтрак самостоятельно. Гульнара ведь говорила, что совсем немощным и несоображающим пациентам еду приносили санитарки, поэтому не исключено, что мне придется сгонять в столовую за порцией для какого-нибудь больного.

Я рассчитывала побыстрее управиться с палатами, но когда я зашла в туалет, то поняла, что застряла в отделении надолго. Мало того что туалет был общим – и мужским, и женским, вдобавок он оказался еще и курилкой, поэтому дым стоял такой, что хоть топор вешай. Понятное дело, что на улицу больных курить не выгонишь, балконов в больнице тоже не предусмотрено, и единственное помещение, где разрешалось беспрепятственно дымить, – это злополучный туалет.

«Хорошо, что у меня нет аллергии на табачный дым», – подумала я про себя. Помимо запаха табака, все полы были заляпаны какой-то дрянью – то ли испражнениями, то ли засохшими рвотными массами, то ли еще чем.

Похоже, я погорячилась, когда сообщила Корнишенко, что ни капли не брезглива. Что поделаешь, и на старуху бывает проруха, скажу только, что раньше убирать подобные вещи мне не приходилось. Но деваться некуда – я натянула перчатки повыше, окунула тряпку в ведро и взялась за уборку.

На мое счастье, завтрак у больных затянулся, отсутствовали пациенты не полчаса, а около сорока минут. Не скажу, что я успела сделать все, что нужно было, – тридцать минут я драила туалет, а остальные десять бегала по палатам да возила туда-сюда тряпкой. Я надеялась, что в первый же день работы меня не уволят за столь отвратительное выполнение своих обязанностей и я успею хоть что-то узнать полезное.

Палат было немного, в каждой вмещалось по шесть человек. Были мужские палаты и женские, если мест не хватало, пациенты спали в коридоре и в общем зале. Общий зал назывался так потому, что в этом помещении находился стол, три стула и телевизор. На столе лежали шахматы и карты, валялась раскрытая книга. Какой-то любовный роман – то ли медсестра читала, то ли кто-то из пациентов.

Интересно, кто-нибудь из больных еще может читать? Судя по рассказам Гульнары, люди здесь находятся не в слишком хорошем состоянии, либо в отключке лежат, либо от ломки страдают. Хотя кто их знает, наверняка санитарка говорила о наиболее «интересных» случаях, которые ей запомнились.

После того как я домыла общий зал, Алевтина Федоровна завела пациентов в отделение и сказала мне, что я могу пойти в столовую позавтракать. Утром я только кофе выпила, есть не хотелось, зато после грандиозной уборки в отделении я чувствовала себя такой голодной, что готова была съесть хоть слона, хоть мамонта.

Я радостно отнесла ведро и швабру вниз, поставила возле своей каморки – потом воду вылью – и пошла в столовую.

Помимо меня, завтракали только сами работники столовой. Ни медсестры, ни врача я не наблюдала, возможно, они поели вместе с пациентами. Или у них своя еда, мне об этом ничего не известно.

Женщина лет пятидесяти, черноволосая и энергичная, налила мне в тарелку нечто белое и водянистое, сверху кинула шматок сливочного масла.

— А что это такое? – поинтересовалась я, глядя на неведомое блюдо.