Книга Месть в смирительной рубашке, страница 81 – Марина Серова

Кто этот Разанов на самом деле? Кстати сказать, умерла именно его пациентка, а не больная, которую лечил Корнишенко!

Не слишком ли много совпадений? К тому же все пациентки, которые погибли (в том числе и несчастная Лисихина), перед смертью видели галлюцинации. Конечно, это может быть побочным эффектом терапии, но как тогда объяснить, что и со мной, санитаркой, происходило сегодня что-то странное?

Мне как-то не пришло в голову, что я тоже чувствовала себя плохо, воспоминания, которые ворвались в мой мозг, можно даже назвать галлюцинациями, они были настолько яркими и живыми, что становилось не по себе.

Да, совсем забыла. Меня насторожило внезапное изменение моих вкусов. Я вспомнила, что утром в кофе положила себе целых четыре ложки сахара, закусив все шоколадными конфетами. Не спорю, шоколад я ем, торты – тоже, но кофе я всегда пью без сахара! Не может такого быть, что за один день человек просто так меняет свои вкусовые привычки! А ведь Людмила Геннадьевна говорила, что Надя Алексеева тоже была сладкоежкой, вот интересно, шоколад девушка любила и до того, как стала работать тут санитаркой, или внезапная тяга к сладкому развилась у нее именно здесь? Лиза, пациентка, с которой я общалась, когда меня вырвало, тоже жаловалась на то, что ей хочется торт, мороженое и шоколад.

Что это получается? Психиатрическая больница странным образом воздействует на присутствующих здесь людей и они превращаются в фанатиков конфет и сладких напитков? Или что-то не так с таблетками, которыми здесь пичкают пациентов?

Но я-то не пила никаких препаратов! Значит, дело в еде? Что, если пища тут чем-то отравлена, не зря ведь меня вырвало! После рвоты я почувствовала себя гораздо лучше, то есть мой организм очистился от яда. Кстати, сладкое мне тоже сейчас расхотелось, при мысли о кофе с сахаром я почувствовала приступ отвращения.

А что, если в качестве эксперимента попробовать не есть больничную пищу? Эх, жаль, что мне придется дежурить тут еще одни сутки, не считая этих, возможности закупиться провизией в магазине у меня нет. Придется поголодать, это лучше, чем испытывать головокружение и видеть галлюцинации. Если приступы повторятся, значит, еда тут ни при чем, надо будет искать другое объяснение. Что ж, несмотря на то что ничего в желудке у меня не было, есть не сильно хотелось, учитывая то, какой едой тут кормят. Два дня можно и потерпеть, я могу и неделю обходиться без еды и воды, мне не привыкать. Надо только придумать, как не привлекать к себе внимание отказом от пищи. А Людмила Геннадьевна может решить, что у меня началось расстройство пищевого поведения, сообщить об этом медсестре или врачу, и тогда придется как-то выкручиваться из этой ситуации. Сегодня я могу сказать, что плохо себя чувствую и меня тошнит, для вида поковыряться в тарелке и отнести ее на стол с грязной посудой. А завтра… Завтра я что-нибудь еще придумаю.

Ночью же мне надо будет совершить вылазку в кабинет врачей и как следует все обыскать там. Если в компьютерах я не обнаружила ничего стоящего, значит, надо проверить помещение, где работают Корнишенко и Разанов. Конечно, сейчас все хранится в компьютерах, но на рабочих столах я не нашла ответов на свои вопросы, значит, надо придумать что-то еще. К тому же я установила утром «жучки» в кабинете, проверю заодно и их…