Книга Месть в смирительной рубашке, страница 88 – Марина Серова

Я продиктовала сведения о статье, потом проговорила:

— Я достала из кабинета Ремизова ампулы, на которых нет названия. Похоже, это какие-то препараты… Может, те самые, экспериментальные, но я не уверена. Их надо отдать на экспертизу, но сделать сама я этого не могу. Мне нельзя покидать больницу.

— Называй адрес, где находишься, – велел мне Петрушев. – Я подъеду и заберу ампулы, чем скорее их отдадим на экспертизу, тем лучше.

Я сказала, где находится больница, и Василий пообещал быть на месте максимум через час. Я обрадовалась, что приятель заберет ампулы сейчас, так как мне не нужны были лишние свидетели.

Петрушев оказался у корпуса даже раньше, чем обещал. Ночью в городе не было пробок, поэтому доехал приятель быстро. Я отдала ему ампулы, банковскую карту врача, а заодно переслала фотографии препаратов, найденных в столе Ремизова. Петрушев попросил меня скинуть ему запись с «жучков» вкупе с содержимым компьютера Кирилла Владимировича. Я передала приятелю все найденные улики, и он пообещал мне сообщить, как только узнает результаты экспертизы.

Утро началось для меня рано. В половине шестого утра на рацию позвонила медсестра, велела подняться в отделение. Изображая сонливость, я прошествовала вместе с ведром и шваброй наверх, в женскую палату. Оттуда доносились истошные вопли – какая-то пациентка звала свою маму, но Алевтина Федоровна не обращала на это никакого внимания.

— Что с ней? – спросила я.

— Это обычная история, – пожала плечами дежурная медсестра. – Козлова недавно поступила, у нее синдром отмены, поэтому каждую ночь она орет как потерпевшая. Это повторяется уже третьи сутки подряд, я дала ей снотворное, сейчас должна заснуть.

— Ясно, – кивнула я. – Полагаю, надо убраться?

— Да, в туалете, – сказала Алевтина Федоровна. – Там кто-то из больных не добежал…

Я поправила перчатки и зашла в уборную. Оттуда разило резкой вонью экскрементов, уборка обещала быть долгой. Возилась я около получаса, но и после мытья полов запах никуда не исчез. Меня саму тошнило от вони, но делать нечего, раз устроилась санитаркой, придется терпеть.

Наконец туалет был вымыт, и я с радостью вышла из уборной. Медсестра находилась в своем кабинете, что-то набирала на компьютере. Я поняла, что мои услуги больше не требуются, спустилась вниз и в туалете на нулевом этаже хорошенько вымыла руки с мылом.

С семи утра я драила полы в кабинете врачей и на всем нулевом этаже. Радовало то, что никого из пациентов пока не вырвало, утренний инцидент тоже не повторился. Я поражалась, как Гульнара справляется со своей работой, вкалывая практически без выходных. Не знаю, при каких условиях можно согласиться быть санитаркой на постоянной основе, очевидно, Гульнара испытывала острую нехватку в деньгах.

Сегодня дежурила Лариса Михайловна, которую Гульнара прозвала Грымзой. Я всеми способами избегала встреч с ней, но не потому, что так советовала мне моя сменщица. Внешность я изменила, но вот голос остался мой. Если Правдина – наблюдательный человек, она может меня узнать. Поэтому медсестре я отвечала либо односложно, либо просто кивала, что, видимо, очень злило Грымзу.

Она велела мне вымыть полы в палатах повторно – ей не понравилось качество моей уборки, и когда пациенты вернулись с завтрака, я все еще бегала со шваброй по отделению. Правдина провоцировала меня, даже оскорбляла, но я ничего не отвечала на издевки.