Книга Криминальный оракул, страница 90 – Марина Серова

— Поточнее?

— Обеспечиваю стабильное физическое состояние Руслана на протяжении всей операции, чтобы он мог оказывать энергетическую поддержку Василисе Ефимовне.

— Инструкции помните?

— Да. Озвучить?

— Не надо. Под вашу ответственность. Спасибо.

Садитесь, пять, мысленно добавила я.

Руслан покосился на меня и хихикнул. Василиса осталась безучастна. Из всех нас она выглядела, пожалуй, самой сосредоточенной.

— И последнее. – Макова раздала нам небольшие листки. Официальные бланки с полным названием спецслужбы и штампом. – Бумажка маленькая, но серьезная. Расписываемся дважды.

Соглашение о неразглашении. О да. Вишенка на торте: заткнись и делай.

— У меня вопрос, – произнесла я, когда с формальностями было покончено, – к Василисе Ефимовне.

— Да, свет мой ясный? – Гадалка подняла на меня взор. Я поежилась. Ну и взгляд: расширенные зрачки, скрывшие радужку. Не глаза, а омуты.

— Что с Коноваловым и Загребец? Они еще работают на Соколова? Не хотелось бы наткнуться на внезапную подмогу.

Макова убирала бумаги и складывала карту, безучастная к моему вопросу. Похоже, уже спросила Василису на эту тему и не беспокоилась. Или сама навела справки.

— Артур всегда работает в одиночку. Всю жизнь, – уточнила Комарова.

— Это не ответ. Что с ними? – повторила я.

Мне стало не по себе, когда Василиса буднично пояснила:

— Он их ликвидировал.

На миг-другой меня бросило в жар.

— В см… то есть?!

— Убрал. Вывел из дела, – все так же кротко пояснила Василиса. – Дошло, горлица моя?

— Теперь понятно, почему мне нужны были вы, Евгения? – вклинилась Макова. – Может, Соколов и не самый крутой боец, и в возрасте. Но он дерется грязно. И готов на все, когда дело касается его добычи и свободы.

Черт. Конечно, Макова выпустила меня из кафе не раньше, чем я просмотрела папку с делом Соколова (довольно небогатую, большая часть – послужной список Артура Лаврентьевича). И я вполне имела представление, что полный седой мужик-пианист – это еще не весь Соколов. Так, верхушка айсберга.

Но чтобы вот так… бр-р. Мне все сильнее хотелось, чтобы все закончилось именно сегодня. Чувство нависшего над головой дамоклова меча становилось то слабее, то сильнее. Но не исчезало с той самой секунды, как я согласилась участвовать.

К слову, Варданян, узнав о моем участии, был явно огорчен, но не удивлен ни чуточки.

— Не надо было вообще вас в это втягивать, – заявил он. – Это мне надо было отказаться. Еще тогда, в январе.

— Если вы сейчас скажете, что это вы во всем виноваты, – желчно хмыкнула я, проверяя ремешок бронежилета, – я скажу, что вы переоцениваете свою возможность влиять на эту ситуацию.

Еще мне хотелось сказать: «Хрен вы что могли поделать что тогда, что сейчас». Но это попахивало пораженчеством и выученной беспомощностью. А я такого избегаю.

Так что я сказала иначе:

— Думаю, Соколов вышел бы на меня и без вашего участия.

В данный момент, когда выяснились такие подробности о моих временных коллегах, на душе стало тяжелее.

— Эй, униженные и оскорбленные, – воззвала Макова, – вопросы остались? Нет? Отлично.

Она ничем не лучше Соколова, заключила я. Очевиднейшая мысль, но от осознания легче не стало.

Что этой женщине обещание прибить или известие о том, что ее именем назвали боксерскую грушу? Перед брифингом я и не подумала спрятать на себе диктофон или подслушивающее устройство. В сложившейся ситуации это было очень рискованно.