Книга Смертельный взмах пера, страница 56 – Марина Серова

— Они на объекте, поняла, — отозвалась я. — Выхожу.

Диму тоже вызвали. Высадив меня, он должен будет отправиться в наблюдательный пункт, расположенный в заброшенной сторожке в пятидесяти метрах от кладбищенской ограды. Сторожку выбрали неслучайно — она была ближе всего к месту встречи.

— Ты это, — спохватился Дима, когда я вышла, — …опу там не поджарь. И Зинку вытащи.

— Запомню.

Пахло хвоей и сосновой смолой, тихо было… ну да, как на кладбище. Главная дорога, ведущая к обезображенной статуе ангела, была в свое время проложена по насыпи посреди оврага. Само же Старосветское кладбище — все скопище могил — располагалось по склонам и дну этого оврага. Я не видела это место после затяжных дождей или весеннего разлива. Но легко представилось, как овраг превращается в озеро с торчащими там-сям соснами и верхушками надгробий.

Когда-то (как мне рассказывала Мила) по месту захоронения можно было определить социальный статус покойника. На дне и подальше от центра хоронили бедноту. На пологих склонах — людей более состоятельных. Самой престижной и дорогой территорией считалась наименее глубокая часть оврага, поближе к концу главной дороги. А значит, и поближе к статуе ангела. Когда-то к этой статуе прилагался склеп одной богатой семьи, легший в основу кладбища. Но войну это здание не пережило, да и статуя осталась без головы. Статуя, фундамент и одна полуразрушенная стенка — все, что осталось от склепа.

Я прибавила шагу.

В этот момент все тот же оперативник вышел на связь: обозначилось движение за стенкой склепа. Трое человек, без масок. Дима опознал всех троих, включая девушку, звонком выманившую Зинаиду из квартиры.

— Кстати, того, из зеленой тачки, я не вижу! Его здесь нет! — вмешался Дима, будто координатор из наблюдательного пункта не мог передать мне это сам. — И там кто-то у статуи ангела, связанный. Плохо видать, не пойму кто.

— Еще что-нибудь? — Все же Димин живой, непротокольный голос в этом глухом, жутком месте было приятно слышать.

— Нет. Конец связи, — только и оповестил невозмутимый сотрудник.

Я почти побежала. Так, да, кто-то у статуи…

Зинаида!

Я вся навострилась, готовая к малейшему подвоху. Ничего, и в эфире тишина.

Я приблизилась еще немного. Осветив Зинаиду, я обнаружила, что ее рот заткнули кляпом, а лицо разрисовали узором из мелких кружочков, квадратиков и треугольничков. Не иначе как в одной из книжек Вячеслава Хохота и такое было. Часть узора расплылась — там, где пролегли дорожки от слез. Значит, плакала, и плакала много. Бедная женщина, связанная по рукам и ногам, была усажена у постамента статуи. Спиной к холодному камню, задом на ковре из хвои. Одежда на ней выглядела измятой и не очень чистой. Обувь отсутствовала, и на капроновых колготках ниже коленей было полно дыр и стрелок.

Зинаида зажмурилась от яркого света фонаря, я направила его чуть ниже. Опознав меня, Зинаида вытаращилась и отчаянно замотала головой.

Координатор сообщил мне, что субъекты за стенкой замерли, но ничего похожего на оружие не достали.

Я зажала фонарь под мышкой и подняла повыше металлический футляр с распечаткой «Лесного ужаса»:

— Я пришла! Эй, есть кто дома?! Это я, юристка издательства!

Ну же, сволочи. Я знаю, что вы здесь.

— Погоди… — у меня в наушнике раздался голос Дмитрия. — Я тут чего вспомнил.