Книга Смертельный взмах пера, страница 95 – Марина Серова

Обратить внимание на сам спектакль меня заставил придушенный вскрик Дмитрия.

Это был тот самый момент — высокая Светлана в белом гриме, коротышка Алексей в образе ожившего трупа и нож в руках Светланы. Блеск лезвия. Быстрый, хорошо отрепетированный удар в бок.

И тонкий, короткий, вовсе не по сценарию, вскрик Алексея.

Он схватился за бок, затем взглянул на испачканную красным ладонь и упал. Светлана пронзительно взвизгнула и выронила нож. Коллеги-актеры на сцене по сюжету были уже «мертвы». Соблюдая сценарий, они даже не приподнялись посмотреть, что случилось.

Дима вскочил со своего места.

Зрители застыли.

Нож настоящий, дошло до меня, а красное на руке Леши — кровь.

— Да!!! — вдруг заорала я. — Да!!! Отличный спектакль! Молодцы!!! Бра-а-аво-о!!!

Я быстро оглянулась — где же конферансье, чтобы поддержал, отвлек публику?

Конферансье не было, зато оживился Дима. Вбежал на сцену, раскланялся, что-то прокричал и задернул занавес. Светлана за его спиной так и стояла, дрожа и вцепившись в волосы.

Вспыхнул верхний свет, охранники и координаторы проследили, чтобы зрители покинули зал.

Они приняли все за часть спектакля, как я и надеялась.

Сама я, в обход инструкций, быстро направилась за кулисы.

Вопреки моим опасениям, среди актеров паники не было, даже у Светланы. Дима раздавал указания жестким отрывистым голосом и одновременно разрезал костюм на боку пострадавшего. Кто-то уже побежал за медиками.

Нож я обнаружила сразу, в глубине сцены. Он был немного похож на тот, из реквизита. Но в отличие от бутафорского ножа у этого лезвие не уходило в ручку при нажатии. И это лезвие было целиком в крови.

— Накладки нет… — пробормотал Дима.

Первую помощь пострадавшему он оказал, затем его оттеснили двое прибывших медиков. Дима стоял в стороне и даже не пытался вытереть кровь с рук.

— Нож настоящий, — сказала я.

— Зачем его было трогать? — сказал кто-то из актеров. — Надо оставить для полиции!

Начавшийся спор пресекла медсестра, убравшая нож в стерильный пакет. Что интересно, никто из координаторов или охраны не любопытничал, не совал нос за занавес.

Успели позвонить Мерчинским, и Дима тем же командным тоном велел никому не разбредаться. Я хотела сообщить коллегам-охранникам о чрезвычайном происшествии, но Дима резко возразил:

— Не надо! Выйди в зал, всех выгони! Охране скажи, чтобы вышли и никого не впускали в зал. Иначе паника у персонала попрет!

Однако в зале уже находились Мерчинские, и они отлично справились без меня.

За занавесом, на сцене, ни Андрей Аркадьевич, ни Тамара Мстиславовна не поддались панике. Диме хватило пары фраз — пояснить ситуацию. Остальное супруги поняли без слов.

Андрей Аркадьевич задал только один вопрос:

— А где Светлана?

Все нервно заозирались:

— Только что здесь была…

— Стояла рядом со мной!

— Вся тряслась!

— Да в гримерке она! — сообразил Дима. — Ща проверю!

— Евгения, помогите ему! — попросила Тамара Мстиславовна.

Миновав короткий коридорчик справа за кулисами, мы оказались перед дверью в общую женскую гримерную. Дима подергал дверную ручку.

— Заперто! — прошептал он мне. И позвал погромче: — Свет? Света-а?

Тишина.

— Свет, открой, пожалуйста.

Снова тишина.

Дима отошел в сторону, я выбила дверь.

Светлана сидела на стуле перед зеркалом все еще в гриме и ночной рубашке. Застывшая как истукан, с очень прямой спиной, она неотрывно смотрела в зеркало. Шум, выбитую дверь и наше появление она оставила без внимания.