Книга Смертельная карта, страница 64 – Марина Серова

Прислушавшись, я убедилась, что никто по коридору не ходит, после чего достала из сумки найденную мною тетрадь и принялась за чтение. Видимо, это был личный дневник одного из пациентов, чей – пока неизвестно. Подписи на тетради я не нашла, поэтому надеялась, что, когда прочту записи, смогу составить свое представление об авторе дневника.

Первая запись, как я уже говорила, была сделана второго мая этого года. Под датой я прочла текст:

«Не думала, что когда-нибудь снова начну вести дневник, я забросила это еще лет в четырнадцать. По-моему, глупое и никому не нужное занятие, мне оно никак не помогает решить мои проблемы. Но делать здесь вообще нечего – скукотища смертная. Я не помню, как я здесь оказалась, в голове что-то перемкнуло, а «очнулась» лишь на больничной койке. Почему я здесь – мне никто не говорит, постоянно только заставляют пить какие-то таблетки. От чего, как они называются – не знаю, медсестра утром, днем и вечером дает всем по нескольку пилюль. У всех они разного цвета, мне давали одну розовую таблетку, одну голубую и белую. На мои лекарства они не похожи, но после них все время хочется спать. Поначалу я все время спала – меня будили, потом мы куда-то шли, садились за столы и ели. Почему-то есть надо было капусту – то ли она была сырая, то ли вареная, непонятно. Я все равно вкуса не чувствую, наверно, у меня какая-то болезнь, из-за которой я не ощущаю вкус еды. Утром была каша – манная. Не помню, чтобы в детстве я такое ела, наверно, просто забыла. Так вот, каша… Трудно сосредоточиться, буду описывать еду, чтобы немного прийти в себя. На вкус – не знаю, какая, но там был прямоугольный кусок масла прямо в середине тарелки, и по краям белая каша была желтоватой, она плавала в бульоне из масла. Если бы могла, я б нарисовала, как оно выглядит, рука устает так долго писать эту чушь… Опять хочется спать. Скоро будет капельница – в вену вводят иглу, и надо лежать, пока раствор не закончится. Усталость. Страшная усталость…

4 мая, пятница.

Вчера я опять много спала, поэтому ничего не записывала. Хотя здесь все по-прежнему – даже обед не меняется, щи из капусты с ломтиком картошки, каша на завтрак… Бред».

Следующие несколько дней пациентка описывала в основном, чем кормили и какие таблетки давали. Я бегло пробежала глазами записи, которые кое-где были с иллюстрациями, выполненными синей ручкой. Видимо, девушка зарисовывала то, что видела, – кровать с подушкой и смятым одеялом, натюрморт из чашки и кусочка шоколадки, которым ее угостили, портрет какой-то женщины – может, соседки по палате. Рисунки были не подписаны, поэтому оставалось лишь догадываться, кто или что на них изображено.

Наконец я добралась до записи, сделанной пятнадцатого мая. Видимо, пациентке стало уже лучше, так как текст был гораздо содержательнее и описывал не только еду в столовой и количество таблеток, выдаваемых медсестрой.

«Мне очень ее не хватает, – писала больная. – Ко мне никто не приходит, боюсь, она забыла про меня. Почему? Я что-то сделала не так? Или она напугалась из-за того, что я тут? Не хочет поэтому со мной общаться? А ведь она говорила, что я похожа на одного очень дорогого ей человека, подругу детства. Они дружили с десяти лет, были неразлейвода. А в семнадцать лет та девушка, ее подруга, умерла. Она винит себя в ее смерти, хотя я убеждала ее, что так сложились обстоятельства. Но она не смогла отговорить подругу от поездки, хотя пыталась. У нее было дурное предчувствие, которое сбылось… Она мне рассказывала, что после гибели подруги ей не хотелось жить, она думала о самоубийстве, но боялась смерти. Поэтому ничего с собой не сделала, а ведь она и ее подруга были как сестры. Удивительно, но иногда она называла меня ее именем – именем своей подруги. Говорила, что судьба дала ей второй шанс – она называла меня своей сестренкой, говорила, что не бросит меня, что не даст мне погибнуть. Она – единственный человек, которому я могу доверять. Я знаю, что она не предаст меня, но почему она не приходит? Я даже не могу с ней связаться, телефоны находятся в сейфе у дежурной медсестры, и ключ она всегда носит с собой… Если бы я могла хотя бы на пять минут заполучить свой мобильный…»