Книга Смертельная карта, страница 62 – Марина Серова

Я вытащила мобильник и нашла снимок с ксерокопии паспорта Марты Ивлиевой. Катя посмотрела на фото и снова кивнула.

— Да, помню ее. Когда я поступила, она уже была здесь. Мы с ней в одной палате лежали.

— Что с ней случилось? Почему она попала в больницу? – продолжала я свои расспросы, елозя тряпкой по полу.

— У нее депрессия была. И панические атаки вроде, – пояснила Катя. – Она очень странной мне показалась. Когда меня запихнули в психушку, Юлька валялась на кровати и вообще ни с кем не разговаривала. А ночью я слышала, что она рыдает в подушку. К ней никто почти не приходил, пару раз только ее позвали в коридор на свидание, но оттуда она вернулась вся зареванная. Я сидела в палате, когда она пришла. А потом Юлька вдруг схватила подушку, швырнула ее на пол и стала топтать ногами, орала: «Ненавижу его!» Дежурная медсестра услышала, зашла к нам и отняла у нее подушку, потом дала ей какую-то таблетку, наверно, успокоительное или снотворное, и ушла. Юлька заснула, я долго не понимала, что там у нее произошло. Со мной она вообще не общалась, хотя я пыталась ее разговорить, но без толку.

В дверь снова постучали, я велела Кате сесть на «унитаз» с сигаретой, вышла в коридор. Там стоял мужчина с пачкой сигарет в руках.

— Вам чего, курить? – спросила я у него.

— Ну да, после ужина! – заявил тот. – Сортир чего так надолго заняли?

— Живот болит у человека, – сказала я. – Подождите, я полы мою. Скажите, чтоб остальные не ломились в дверь.

Алина Николаевна, которая сидела в своем кабинете, окликнула меня:

— Там что, с животом Катерина?

— Да, – кивнула я.

— Она там, часом, не блюет? – подозрительно покосилась на меня медсестра.

— Нет, я же слежу за ней, – заверила я ее. – Марина Алексеевна велела мне проконтролировать, чтобы ничем противозаконным Катя не занималась. Сказала, что, если девчонка будет вызывать у себя рвоту, мне влетит по первое число.

— Правильно сказала, – кивнула Алина Николаевна. – Хорошо, идите работайте. Пока будете в уборной, следите за Катериной.

Я пообещала, что все будет в порядке, и вернулась в туалет. Катя опустила стульчак на дырку-туалет и удобно устроилась на своем «стуле». Я закрыла дверь и продолжила:

— Что произошло с Юлей потом?

— Ну, ее водили несколько раз к психологу, – заявила девушка. – Вроде как решать ее проблемы. Но Юлька была жутко подозрительной, она в последние дни своего пребывания в больнице очень боялась всего подряд. Буквально тряслась, так ей было страшно. А один раз спросила меня, не замечаю ли я чего-то странного. Я сказала, что нет, а она стала говорить, что боится психиатра, который ее лечит, Андрея Сергеевича, вроде он на самом деле – маньяк и хочет убить ее. Представляете? Мне он показался странненьким, но убийца из него никудышный. Но Юлька буквально до смерти его боялась, она говорила, что слышала разговор по поводу того, что ему кровь нужна. Представляете? Я тогда посмеялась над ней, вот дурочка – еще станет мне про вампиров рассказывать! А она заявила, что я ничего не понимаю и не знаю, а когда пойму – поздно будет. И что он и до меня доберется. Она так это говорила, что мне вдруг самой страшно стало. Но я подумала, уж моя-то кровь никакому вампиру не понадобится – я же курю, потом, на диетах долго сидела, так что донор из меня никакой. Я даже предложила Юльке попробовать начать курить, раз она так за свою кровь трясется. Она один раз у меня взяла сигарету, попробовала, но ей не понравилось, плохо стало. Закашлялась, а на меня потом дежурная долго орала, что я людей травлю…