Книга Сенсация на крови, страница 33 – Марина Серова

— Вы ведь, Лидия Ильинична, видеозаписи смотрели? – Ольга перестала говорить просторечно. – Смотре-е-ели. Я уж и не собиралась от вас прятаться. Леонид Георгиевич ключ только на час и попросили, сказали, один разок зайдут, соскучились очень. Такая малость. Я подумала, чего он там сделает, за час-то. Сама даже пошла, проверила после него – все чисто.

Ольга примолкла, пожевала нижнюю губу. Внезапно ее глаза увлажнились, заблестели, а потом она и вовсе расплакалась.

— Ну, ну… – Рубиновая встала, грубовато похлопала Ольгу по большому, круглому, как каравай, плечу.

— Лид Ильинична… я ж не для себя! Дашка говорит, вы осерчали дюже… Напортил он вам там, да?..

«Лид Ильинична» взяла с тумбочки возле экранов литровую бутылку «Аква минерале» и молча подала Ольге.

Через минуту Ольга пришла в себя, обтерла лицо влажной салфеткой, отхлебнула воды.

Выяснилось следующее: у исполнительной и обязательной Ольги Константиновны (к слову: «Моссад») давно болела мать. Что-то онкологическое, с длинным заковыристым названием, которое Ольга выговорила без запинки, привычно. И Леонид Георгиевич именно через мать нашел подход к Ольге. Тряхнул связями, протолкнул старушку на внеочередную операцию, обеспечил качественную реабилитацию. Взамен попросил немного: один раз впустить в квартиру бывшей жены, а до этого сообщать обо всех передвижениях Лидии Ильиничны.

— Так-то – просто – когда приходите-уходите, каким тоном поздоровались, что надето на вас было… Шелуха-чепуха… Во, еще – одна ль пришли али с кавалером каким видным.

Я аж обернулась обратно от коридора. Слово «кавалер» я последний раз слышала во Владивостоке в шестилетнем возрасте от своей бабушки по отцу. Воображение дорисовало Ольге Константиновне кокошник и сарафан.

— И… давно он так просил?

Я успевала следить и за Ольгой, и за коридором.

Ольга потупилась. Рубиновая выглядела спокойной. Похоже, все раздражение, копившееся для консьержки, она придержала для бывшего. Что с Ольги спрашивать – отчаявшаяся женщина, а тут такой шанс.

— Да вот уж с полгодика назад, как маме-то операцию сделали… она уж и на ножки у меня встала, ходит – не нарадуется…

— То-то он, *****, и не выясняет у меня про личную жизнь, – лирично прокомментировала госпожа продюсер. – И ты все эти полгода ему и рассказывала про меня?

— Рассказывала, Лид Ильинична. Все опасалась, как бы он про похабство какое спрашивать не затеял, но он же у вас культурный, не дурной какой-нибудь.

— И он только один раз попросил ключ? – Рубиновая так и впилась взглядом в лицо бывшей разведчицы.

— Лид Ильинична, как на духу – один-разъединственный!

Госпожа продюсер обернулась ко мне:

— Женя, что скажешь? Врет?

Я смерила взглядом консьержку.

Та нервно оглянулась на меня, потом на Лидию Ильиничну.

— Лид Ильинична, я вам и записи дам, коли захотите – проверите, все чисто! Все цело!

— Ладно, не трясись, Ольга…

Ольга шумно выдохнула. Это очень походило на вздох какого-нибудь гигантского животного. Интересно, это ж как она в разведке служила, готовая при малейшем давлении рассказать все. Впрочем, не мне судить. Разведка – молотилка не хуже спецназа. Мне еще повезло выбраться крепким, практически не треснувшим орешком.

— Вы не подумайте, я уж и проверила-то после него, не напакостил ли чего… – повторила она уже гораздо спокойнее и тверже.