Книга Проделки обезьян, страница 68 – Марина Серова

Кудасов рассказал о том, что сначала ему мало кто верил, не то что из посетителей, но и даже из начальства. А потом, когда ветеринары провели вскрытие его любимого лебедя, доказали, что именно от заворота кишок он и погиб. Но сначала был скандал. А перед этим был эксперимент Кудасова. Ему разрешили установить в парке аппарат, который при нажатии выдавал бы порцию корма для птиц размером с горсть. И все вроде бы было прекрасно, но вскоре погиб черный лебедь – гордость этого зоопарка, и Кудасова обвинили в том, что это случилось именно из-за его аппарата с кормом. Естественно, никакое следствие и суд затевать не стали, а предложили написать заявление по собственному желанию. Кудасов не стал спорить, ушел с любимой работы и не нашел ничего лучше, как в одиночестве разговаривать сам с собой при помощи алкоголя, разбираясь в этой ситуации. И проговаривать все аргументы, которые не были сказаны. Потом его знакомый, конечно, подтвердил правильность его версии гибели лебедя. Казалось бы, это была двойная победа: и вина снята, и версия подтвердилась. И его аппараты стали устанавливать и в других парках, зоопарках, на всех территориях отдыха, где были водоплавающие. Но и свою победу, как и предыдущее поражение, Кудасов тоже встретил бутылочкой. На тот момент супруга, держащая кое-как его в руках, устала, психанула, бросила все и уехала к родителям на неопределенный срок. Кудасову же ничего не оставалось, как просто терять человеческий облик день за днем.

— Вот так в какой-то момент наши дорожки с любимым делом немного и разошлись. А вскорости и Львов с Половинкиным разругались вусмерть. Хотя вот, наверное, наоборот, с их ссоры-то все и началось. Неправильную последовательность событий я вам изложил. Это ж я в зоопарк устроился, чтоб переключиться и немного в себя прийти от развала нашей дружной и теплой компании, от того, что большая и светлая мечта наша рушилась как карточный домик на моих глазах, а я с этим ничего не мог сделать.

— О как! Отчего же Львов с Половинкиным раздружились? – во мне с неимоверной силой взыграло любопытство, и я почувствовала, что в ответе Кудасова сейчас и кроется разгадка таинственной пропажи мусанга. Прошлое и настоящее было связано невидимой красной нитью.

— Половинкин в то время держал целую коллекцию красивых петухов. Большую часть он выкупил у тех, кто устраивал петушиные бои. Ему всегда было жалко этих птиц. Один петух, полностью черный, с каким-то даже бордово-синим гребнем, с шикарным хвостом, но прихрамывающий на одну лапу, был его любимцем. У него даже имя-отчество было. Какое именно, я сейчас и не припомню, правда. Да это и не столь важно.

— Подождите, у меня тогда в голове немного не укладывается спасение животных и петушиные бои, как это совместимо? Насколько я знаю, Львов-то как раз и занимался организацией подобного рода развлечений.

— Да, это так. Он попросил у Половинкина петуха якобы для выставки, а на самом деле для участия в боях. Потому что такие животные в определенных кругах тоже достаточно известны. Львову поступил заказ от какого-то генерала-шменерала именно на этого петуха. Он всегда побеждал во всех боях, по словам заказчика. И тот не хотел рисковать своими деньгами и намеревался вытянуть из своих гостей, наоборот, как можно больше средств при помощи этой чудо-птицы. «Золотой петушок» – называл он ее.