Книга Проделки обезьян, страница 70 – Марина Серова

Кудасов сейчас отчего-то ни с того ни с сего громко расхохотался. Держась за живот, он твердил:

— Ой, не могу! Ой, не могу! И эти попались. А вроде молодежь! Должны же наблюдательными быть, внимательными.

Я даже хотела обидеться на него. Рассказали ему все как на духу, а он ржет как сивый мерин. Но потом Кудасов стал в одно мгновение серьезным и сказал:

— Да это у него трюк такой со стеной. Не для вас одних он такое представление устраивает. И я на него попался. Но раскусил, поэтому и вам расскажу. А что делать с этой информацией – решайте сами.

Чем дальше Вениамин Львович рассказывал нам историю с трюком Половинкина, тем сильнее запутывалась я и уже совершенно ничего не понимала. Оказывается, что стеклянная стена сделана на самом деле из какого-то то ли сплава, то ли пластической массы, которая не может причинить своими осколками никому вреда – ни человеку, ни живущим за ней обитателям, в моем случае – крокодилам.

Профессор присматривал посетителей с тугим кошельком, а их иногда к нему подсылал и знакомый, о котором Кудасов ничего внятного не мог нам сказать, и таким образом пополнял казну своего сафари-парка. Они шли, тихо-мирно о чем-то беседуя, профессор наступал на определенный камень, от которого шел сигнал лежащему на своем месте дрессированному крокодилу, тот поднимался, утыкался носом в стекло, надавливал на слабое место, посетитель в этот момент отшатывался или касался стеклянной стены, которая тут же рушилась на его глазах.

На этот звук выбегали маленькие крокодильчики, тоже, соответственно, дрессированные, которые знали, что в ближайших бамбуковых зарослях их ждет лакомое угощение. Потом они легко возвращаются назад, идя на руки к сотрудникам сафари-парка, которых на самом деле не так уж и много. Все между собой связаны и очень любят Половинкина, слушаются его во всем и так же мечтают сделать из простого сафари-парка огромное живое пространство.

Человек, который считает себя виноватым в произошедшем, всегда предлагает каким-то образом возместить ущерб. Чаще всего это деньги, либо знакомство с нужными людьми, к которым просто так на прием не попадешь. И вот таким образом дело Половинкина процветает.

— Да, он хитрит, но надо отдать должное, что ни копейки из этих средств он на себя не тратит – все идет на его любимых животных и чаще всего на выкуп тех, кто свое отслужил, отработал, либо попал в руки недобросовестных хозяев, – завершил свой рассказ несостоявшийся профессор Кудасов, смачно зевнул, потянулся и поднялся на ноги.

— Интересная история, – протянула я, – а почему его выбор с этой стеной пал на нас? Вроде денег у нас с собой нет.

— Да и те, что были, уже отданы продавцу за мусанга, – сказал Митя и горестно вздохнул, – что с нас взять-то?

— А вот это самое интересное. Есть у меня, конечно, одно предположение, – протянул Кудасов, – но пора приниматься и за работу.

— Кстати, – меня осенила внезапная мысль, – а вы-то сами как оказались здесь, на острове?

— Я в последнее время решил точно избавиться от своей зависимости и снова развернуться в сторону мечты. Хотел пойти к Половинкину, по старой памяти, попроситься на работу. Понятное дело, что он меня вспомнил бы, но вряд ли бы угадал. А тут как раз прочитал объявление, что сюда, на остров, требуются разнорабочие для уборки территории. Вроде как тут хотят снова возрождать Профессорский городок.