Книга Проделки обезьян, страница 74 – Марина Серова

— И что?

— Ну, они а-ля решают споры, выясняют, кто прав, а кто виноват, могут кого-то поощрить и освободить от выплат, а кого-то и наказать.

— Увеличить дань?

— Не только. Могут и физически, если что-то пойдет не так, как хочется им. Мы еще ни разу не сталкивались, не было повода, а сегодня что-то разбушевались. – Николя взял немного иной курс по направлению к берегу.

Южная ночь стремительно опустилась черным беззвездным покрывалом, окутав все. Казалось, буквально несколько минут назад я любовалась угасающим, как свеча, закатом, а сейчас практически ничего не вижу, кроме легких очертаний яхты, потому что ярко освещена только кабина капитана, или как там по-морскому называется это место, бортовые огни не горят, корму не видно вообще.

Вместе с темнотой пришел и холод, который днем вообще мной не ощущался. А сейчас мне хотелось укутаться во что-то очень теплое, да хоть в пуховик, но ничего подходящего не было.

Я бегло осмотрела то место, где мы находились, и вдруг мой взгляд зацепился за клетчатый уголок, что торчал из-за приоткрывшейся дверки.

— Что там? – задала я глупый вопрос Николя, прекрасно зная, а точнее, предполагая на него ответ.

— Там плед. Опять Егор за собой нормально ничего не убрал.

— А вот это, наоборот, хорошо, – возразила я.

— Так что ж хорошего? – Николя совсем не понял меня.

— Хорошо, что я увидела этот уголок. Ты же не дашь прекрасной даме погибнуть от холода на своем корабле? – шутя спросила я, тем самым снижая градус общего напряжения.

Стрельбы больше слышно не было, позади нас зияла темнота, в которой не было видно ни огонька, зато берег, усеянный фонарями, словно светлячками, постепенно приближался. Это не могло не радовать.

Я достала клетчатый плед, сравнительно хорошего качества и весьма приличный на вид, укуталась в него. Стало теплее. Пусть не намного теплее, но это лучше, чем ничего.

— Кажется, мы оторвались от погони? – уточнил Митя, от которого не могла ускользнуть ни одна деталь.

— Да пес их знает! – выругался Николя абсолютно беззлобно.

Такое ощущение, что этот молодой человек напрочь лишен страха, он спокоен, уверен в себе и своем плавательном средстве и идет по своему пути. Однако. Похвальные качества я отметила не вслух, а про себя. Негоже баловать мужчину столь сильным вниманием, еще подумает, что я глаз на него положила, или, куда хуже, сам начнет активно оказывать знаки внимания. В мои планы это сейчас абсолютно не входит. Хватает мне пока забот и с Митей. Надо тут все до конца решить и во всем разобраться.

Берег приближался, казалось, он был на расстоянии вытянутой руки, когда совсем рядом раздались выстрелы, Николя поморщился и стал оседать.

Я метнулась к нему, увидев, что правой рукой он зажимает левую, из которой хлещет кровь по рукаву белоснежной рубашки.

— Догнали, гады! – сквозь зубы произнес он.

Я увидела вафельное полотенце, невесть каким образом оказавшееся у штурвала. Взяла его, шепнув Николя одно слово:

— Зажмурься, – потом, подумав совсем немного, добавила: – Будет больно, крепись.

— Понял, не дурак.

Я перетянула рану и уточнила:

— Управлять сможешь?

— Наверное.

В этот момент послышался противный скрежет, словно кто-то огромный и злой раздирал голыми руками железную пластину, представив, что это тетрадный листок с очередной двойкой.