Книга Проделки обезьян, страница 76 – Марина Серова

В этот момент из своей капитанской комнаты или каюты, не знаю, как она там именуется по-морскому, выскочил Николя, который размахивал какой-то гнутой железякой, напоминающей неправильную кочергу. В одно мгновение он оказался возле меня и начал направо и налево раздавать удары этой штуковиной. Я резко отпрыгнула – не хватало, чтобы и мне досталось.

А Николя наступал, и у меня сложилось впечатление, что или он сам не понимает, что творит, или у него что-то произошло с головой. Он явно видел во мне тоже врага.

— Женя, пригнись! – крикнул мне Митя, а потом он, поднявшись, приблизился к Николя буквально за пару шагов и дернул за руку: – Мы свои.

— Нет у меня своих! – он попытался треснуть и Митю.

Я вообще ничего не понимала. В этот момент лицо Николя исказилось, и он стал похож на сморщенную обезьяну.

— Чего стоите, придурки? Стреляйте! Связывайте! Или вас не за этим послали? – Николя распаленно и яростно толкнул парня в черном, который, видимо, еще думал: ввязываться ему в драку или нет.

— Николай, – проблеял он, – да мы только…

— Что мы? Что мы? Ловите и связывайте этих гадов! – он указал на нас с Митяем.

Я опешила. И вдруг стрелой меня пронзила одна мысль. Я вспомнила дословно ту фразу, которую мне сказал продавец специй: «Вокруг тебя вертится много обезьян. Не доверяй им».

— Так вот ты какая обезьяна, – прошипела я и кинулась к Николя, желая выбить из рук у него железяку. Но он откинул ее сам и сунул руку в карман брюк.

— Женя, за борт, быстро! – крикнул в этот момент Митя. – У него пистолет.

Я не стала раздумывать и спорить, поэтому послушалась Митю, который уже задрал ногу, чтобы перевалиться за перила, и, пятясь, чуть не споткнувшись, перешагнула через бритоголового, которого вырубила первым. Он, кажется, начинал приходить в себя.

Повинуясь какому-то странному желанию, я тоже сунула руку в карман брюк, нащупала там фигурку маяка. Внизу на донышке оказалась какая-то кнопка.

Я сжала крепко-крепко этот символ спасения и попыталась сгруппироваться. Это было сделать просто нереально, когда в тебя целятся из крохотного пистолета, а ты понимаешь, что ранение из него может быть в лучшем случае совсем не крохотным, а в худшем – и вовсе смертельным.

Последнее, что я увидела, – это была яркая вспышка, которая, как мне показалось, осветила все море.

Я прыгнула в море. Обжигающе холодная вода приняла меня в свои объятья и потянула вниз.

Сейчас, когда слышались глухие звуки и стрельба, выкрики с яхт, я не чувствовала себя ни храброй, ни сильной, ни способной на какие-либо крутые поступки. Все, что мне сейчас хотелось, – очутиться на берегу. Море превратилось из доброжелательного и ясного во враждебное и полное злобных тайн.

Мне по-человечески стало страшно, и от такого отчаянного положения хотелось закричать в голос. Но, во-первых, я боялась выдать себя криком, а, во-вторых, мой голос мне сейчас совсем не повиновался. Я уже сложила лапки, как та лягушка в притче. Барахтаться мне совсем не хотелось. Да и что толку куда-то грести – если вокруг только ледяное море и три яхты, на которых находятся совершенно не дружелюбно настроенные парни.

Никогда я не думала, что мой конец будет таким бесславным. Хотя, если честно признаться, о смерти как таковой я вообще не задумывалась, даже в минуты самой страшной опасности, когда над моей головой висел дамоклов меч, да и сама жизнь порой была на волоске. Но сейчас меня просто затопило какое-то горькое отчаянье, и я ничего не могла с этим поделать, поэтому и приготовилась камнем уйти на дно. Хотя говорят, что смерть утопленника самая страшная, потому что она молчаливая – вода постепенно заполняет легкие, а в тот момент, когда все начинается, ты понимаешь, что происходит, но ничего с этим сделать не можешь, даже элементарный крик и то из тебя не вырывается.