Книга Проделки обезьян, страница 78 – Марина Серова

В моей голове закопошились мысли. Все, казалось, превратилось в замедленные кадры старинного кинофильма. Такого, в котором очень странный перевод и где слова не успевают немного за действиями говорящего, или наоборот. В общем, просто расходятся слова и действия.

Вот так и сейчас. Старик пару минут назад сказал, что яхты, возможно, направились в сторону Профессорского острова, а до меня только сейчас дошло, что о своей работе – сборе и доставке ракушек – нам еще предстояло отчитаться профессору. Но в таком мокром и растрепанном виде я совершенно не собиралась этого делать. Телефоны ни у меня, ни у Мити не работали – еще бы, искупаться в морской воде и остаться целым и невредимым – это тот еще квест.

— Просто бесполезная железяка, – сказал Митя, с какой-то бессильной злобой доставая телефон из кармана мокрых штанов и отбрасывая его куда подальше.

Я свой бросать не стала, мало ли какая ситуация. Вдруг еще его можно будет оживить?

Дед Матвей внимательно осмотрел нас. Я чувствовала на себе его отеческий взгляд, дедовский, в хорошем смысле этого слова – он согревал, дарил какую-то надежду, и почему-то становилось понятно, что все будет хорошо, хотя, судя по всему, это было совсем не так. Задание провалила я, задание провалил Митя, целый день мы потратили на какую-то никому не нужную хрень, вместо того чтобы искать мусанга. А под конец дня вообще искупались в холодном море, хотя в наши планы такое развлечение темной ночью вообще не входило.

— Ну что, дети мои, очухались? Давайте-ка к деду Матвею в сторожку. Посидим, покалякаем, а вы заодно и обсохнете.

— Да мы вроде… – начала я, но тут же замолчала. Передышка была нужна.

Мы поднялись и потихоньку побрели, шатаясь, спотыкаясь на влажной гальке о какие-то то ли корни, то ли торчащие старые тросы. Потом мы выбрались на ровный тротуар и какой-то окольной тропой поднялись к самому маяку достаточно быстро.

Дед Матвей достал откуда-то из-за пояса большую связку ключей, словно он был не сторожем, а старой ключницей из какого-то фильма, погремел ею и неспешно повернул в огромном амбарном замке ключ-трубку. Отворил толстую деревянную дверь с коваными петлями и широким жестом пригласил нас войти.

Мы ничуть не сопротивлялись. Уличный холод сейчас ощущался настолько остро, что, казалось, все тело покалывало иголками, как будто ударили морозы.

В сторожке деда Матвея было уютно – потрескивала крохотная печурка, больше напоминающая камин, грелся пузатый алюминиевый чайник с деревянной ручкой и изогнутым носиком. Сто лет такого не видела. На столе лежал пакет с сухарями.

Дед Матвей потянулся, открыл шкафчик, что нависал над столом, достал три походные кружки и коробку с рафинадом.

Мы сидели и постепенно отогревались. Вместе с чаем дед Матвей снабдил нас одеждой, которая нашлась в его маячных закромах – широкие льняные штаны и такие же рубахи. По моим ощущениям этим вещам было, наверное, лет сто. Интересно, в каких сундуках они отлеживались?

Но это было не так уж и важно, главное, что мы оделись, согрелись и даже наелись. А теперь были готовы воспринимать любую информацию, хотя, если честно, валились от усталости и пережитых приключений.

Дед Матвей неспешно рассказывал нам о себе, о своей судьбе, о жене, которая, вопреки всем и общему мнению, занималась таким необычным увлечением, как дайвинг. Она частенько улетала за границу, исследовала разные моря и обязательно отовсюду привозила дивные ракушки и раковины неимоверной красоты.