Книга Преступные мелочи жизни, страница 74 – Марина Серова

— Вы что же это творите, Клавдия Федоровна! – начала она без предисловий. – Я вас просила рассказать девочке о милосердии, заинтересовать ее правильными вещами, дать ей верные жизненные установки! А вы что сделали?

Клавдия Федоровна в ответ верещала так, что даже мне было слышно.

— Ваша внучка – легкомысленная, взбалмошная особа! – истерически визжала она.

— Это вы свихнувшаяся особа! – не осталась в долгу Алевтина Робертовна.

— Что-о? – задохнулась от гнева оккультная старушка. – Теперь я понимаю, в кого она такая! У вас вся семья такая! Вы… На вас всех нужно навести порчу! Тогда, может быть, вы что-нибудь поймете! Но будет поздно!

— Я добьюсь того, что упеку вас или в психушку, или в тюрьму! – прогремела Алевтина Робертовна. – Слышите? В тюрьму!

— А сами окажетесь в могиле! – выкрикнула в ответ Клавдия Федоровна, и мне показалось, что все эти слова старушке словно диктовал кто-то. И еще раз подумала о том, что личность Аграфены обязательно нужно установить через правоохранительные органы…

Алевтина Робертовна с силой шваркнула трубку на место и вышла из комнаты с пунцовыми пятнами на щеках. Она прошла вниз, в кухню, достала чашку и попыталась налить в нее из чайника. Руки у нее дрожали, и она даже плеснула себе кипяток на палец, после чего громко вскрикнула и, оттолкнув чашку, опустилась на табуретку, едва пряча слезы.

Мне даже стало ее жаль, и я сама налила чаю Алевтине Робертовне, спустившись на кухню вслед за ней.

— Спасибо, – механически ответила Алевтина Робертовна, поднося чашку к губам.

— Давайте я вас покормлю, – ласково предложила Лариса. – Я купила курицу гриль.

— Лора, ты же знаешь, я не ем мясного, – отчеканила Алевтина Робертовна, но без своей обычной неприязни к невестке в голосе. – Я вполне обойдусь творогом.

Лариса вздохнула и, достав из холодильника коробочку с творогом, протянула ее свекрови.

— Бабуля, хочешь шоколадку? – предложила Вика, которая уже чувствовала себя виноватой.

Алевтина Робертовна заставила себя улыбнуться и сказала:

— Давай! И вообще, давайте посидим все вместе, пообщаемся в кои-то веки… А то живем в одном доме, и все по своим углам.

Лариса в изумлении остановилась посреди кухни, явно не ожидавшая ничего подобного от свекрови. Вика тоже была весьма удивлена. Я, в общем, тоже, хотя меня мало касались перемены, произошедшие со старушкой. Я не знала, надолго ли это, и сомневалась, чтобы своенравная Алевтина Робертовна вдруг в один миг стала мягкой и пушистой. Оставалось лишь надеяться, что какие-то изменения к лучшему в ней все же сохранятся. Так или иначе, мы хорошо и не скучно скоротали остаток вечера на кухне, вплоть до приезда Аркадия Николаевича, который сегодня припозднился.

Спросив у меня, нет ли каких новостей, и получив отрицательный ответ, он кивнул и принялся за жареную курицу. Я, правда, вскользь упомянула об осколках стекла в ванной, которыми порезались два человека.

— Врач нужен? – нахмурился Ясенев.

— Да нет, все уже благополучно заживает, – сообщила я. – А у Ларисы и вовсе рана не такая глубокая.

Ясенев тут же успокоился и отмахнулся:

— Не берите в голову, Женя! Ну, кто-то из женщин что-то разбил, а теперь не хочет признаться, надеясь в душе, что подумают на кого-то другого. А следовательно, ни на кого конкретно. И он сам в безопасности. Обычная людская психология.