Книга Преступные мелочи жизни, страница 73 – Марина Серова

— Все равно, я обязательно выскажу бабушке все, что думаю! На этот раз все! – не могла успокоиться Вика.

— Поговорить, конечно, нужно, но только не в грубой форме, – посоветовала я. – И сначала выясни, чего она на самом деле хотела.

— Ладно, постараюсь, – проворчала Вика. Когда мы приехали в Белогорское ущелье, она, сняв сапоги, первым делом прошагала к комнате бабушки, дабы высказать свое возмущение. Однако это ей не удалось: оказалось, что Алевтины Робертовны нет дома.

— Куда это она намылилась? – удивленно спросила Вика саму себя. – Никаких заседаний, кажется, у них на сегодня не намечалось…

— Ладно, ты пока успокаивайся, а я пойду к себе, – сказала я, поскольку увидела, что из своей комнаты вышла Лариса и у Вики появилась аудитория, на которую она сразу же и принялась выплескивать свои эмоции.

Я прошла в свою комнату и принялась переодеваться. На левом носке увидела небольшое красное пятно. Я сняла носок и осмотрела повязку. Так и есть: кровь все-таки понемногу, но сочилась из раны. Нужно было поменять повязку. Попутно я подумала о том, что не очень-то красиво получилось, когда я бросила в пустое мусорное ведро окровавленный бинт. Наверное, надо было его как-то замаскировать, сложить в пакетик… Решив исправить свою оплошность, я спустилась к тому самому ведру, в которое опустила сегодня днем использованную повязку.

Ведро было пустым. В нем лежал чистый пакет. И это выглядело странно, потому что домработница, в обязанности которой вменялось выносить мусор и менять в ведре пакеты, сегодня не приходила. И вообще, когда я выбрасывала бинт, в ведре практически ничего больше не было.

«Неужели вид моего бинта настолько нарушил чье-то душевное равновесие, что этот «некто» решил, не дожидаясь домработницы, сам выбросить мусорный пакет?» – подумала я. Но расспрашивать и выяснять, кто это сделал, было как-то неудобно, и я просто замяла этот инцидент, тем более что он не стоил ломаного гроша. Мысленно же пообещала, что впредь не стану разбрасывать такие, можно сказать, интимные вещи.

Когда я пошла к себе, снизу послышался шум. Перегнувшись через перила, увидела, как в дом вошла Алевтина Робертовна, на которую сразу же набросилась Вика. Еще ни разу я не видела ее в таком возбужденном и гневном состоянии.

— Бабушка, ты совсем сошла с ума? – наступая на старушку, кричала она. – Что ты затеяла? Тебе что, заняться больше нечем?

— Что случилось, Вика? – невольно отступая, спросила Алевтина Робертовна.

— А ты как будто не знаешь! Сама все подстроила!

Алевтина Робертовна взяла себя в руки и приняла вид оскорбленного достоинства.

— Может быть, все-таки изволишь объясниться? – холодно спросила она. – А то сыплешь одними обвинениями, не сообщая об их сути, чем лишаешь меня возможности защищаться!

Вику, к слову, отрезвил этот холодный уверенный тон, она сразу понизила голос, и хоть и волнуясь, но уже гораздо спокойнее изложила свои претензии. Даже мне, наблюдающей за этой сценой сверху, было видно, как расширились глаза Алевтины Робертовны. Она продолжала слушать внучку, а лицо ее с каждой секундой наливалось решимостью. Наконец, ни слова не говоря, она отстранила Вику и прошествовала к лестнице, даже не сняв пальто. Пройдя мимо меня – я отскочила в сторону, – она скрылась в своей комнате, а я подошла к ее двери, и мне было слышно, как Алевтина сняла телефонную трубку. Еще через полминуты я услышала ее полный возмущения голос: