Книга Помощница палача, страница 29 – Марина Серова

— Я не делала того, что мне приписали, – возразила Алина, – и вы это хорошо знаете!

— А отвечать будешь! – хмыкнула Римма Петровна и вышла.

Все покинули курилку, кроме нас с Алиной. Я продолжала наблюдать из-под опущенных ресниц. Девушка отвернулась, и мне показалось, что она хочет смахнуть одинокую слезу или даже расплакаться, по крайней мере, ее лицо сморщилось, как у человека, который собирается зарыдать. Но рыдать или плакать она не стала. Наоборот, через мгновение лицо девушки приняло решительное и даже жесткое выражение. Она немного подумала, потом посмотрела на меня внимательно и с некоторым любопытством, будто только что увидела.

— По-прежнему будешь уверять, что помощь тебе не требуется? – не открывая глаз, спокойно спросила я.

— Да кому ты можешь помочь-то?! – в сердцах припечатала Алина и вышла прочь.

Что ж, это уже совсем другая постановка вопроса, усмехнулась я ей вслед. Эти слова нельзя считать категорическим отказом от помощи, поскольку это уже рассуждение о моих возможностях. Пусть пока Алина не в восторге от них. Но это даже хорошо. Когда противник тебя недооценивает, он оставляет тебе больше шансов на победу.

* * *

Прошло несколько дней. Я продолжала наблюдать за Алиной, но предпочитала больше не навязываться девушке с предложениями своей помощи. Внимательно и незаметно следила за тем, как развивается ее конфликт с Риммой, старшей нашего отряда, и ее ближайшими помощницами. И, разумеется, не собиралась пускать ситуацию на самотек.

Конечно, мне пришлось принять некоторые меры, чтобы иметь много свободного времени. Благодаря этим мерам среди женщин, с которыми работала, я прослыла самой невезучей и неловкой особой в мире. Одни выражали мне искреннее сочувствия, другие, не стесняясь в выражениях, интересовались, как я смогла дожить до своих лет и не погибнуть в результате нелепого несчастного случая, который сама спровоцировала.

В общем, жизнь шла своим чередом. На контакт с Генкиным агентом я не выходила. Кстати, по договоренности с приятелем это был для него знак, что все нормально, но пока без особых изменений. Представители администрации, или, как их здесь называли «оба Петровича», к моей скромной особе видимого интереса не проявляли.

Я совершенствовалась в рисовании причудливых знаков и узоров тонкими кистями. Сначала получалось не очень, но я проявила упорство, и техника начала потихоньку улучшаться. Ольга меня хвалила, правда, постоянно напоминала держаться подальше от острых предметов, токсичных жидкостей и производственных станков. К Алине я не приставала и старалась держаться с ней подчеркнуто равнодушно. На первый взгляд с ней было все в порядке. Но периодически я замечала на открытых участках тела девушки новые гематомы. Алину травили, уж не знаю, под надуманными предлогами или из-за старых грехов, но факт оставался фактом.

Разумеется, ее не избивали, обступив, зажав толпою в кольцо. Скорее старались подстроить разные каверзные происшествия, которые могли сойти за несчастный случай или досадное недоразумение. Или толкали, щипали и шпыняли исподтишка. Алина не реагировала совсем никак. Она не плакала, не возмущалась и, разумеется, никому не жаловалась. Все обиды, мелкие или крупные, а также издевательства переносила стоически, не меняя равнодушного или презрительного выражения на лице.