Книга Тур в никуда, страница 46 – Марина Серова

— Что это? – спросила я, указывая на домик.

— Серферская база для ныряния, – коротко ответил Роберт.

Около домика и впрямь находились серферские доски. А где же баллоны и прочее снаряжение: ласты, маски? Наверное, все остальное было в домике.

— Разве здесь кто-нибудь ныряет? – спросила я.

Роберт ничего не ответил. Яхта между тем подошла совсем близко.

— Прошу вас, мисс Джейн. – Он подал мне руку.

По ступенькам мы спустились в просторную каюту. Первое, на что я обратила внимание, – это натуральность материалов внутренней отделки яхты. Даже стены длинного коридора, по которому мы прошли, прежде чем попасть в кают-компанию, были украшены редчайшими природными материалами, такими как кожа ската и тиковое дерево. А стены в самой каюте были обтянуты шкурами рептилий и леопардов, и даже кушетка отделана телячьей кожей. Представляю, какой шок испытали бы представители Гринписа, попади они на яхту Роберта Болтона. Но интерьер точно нельзя назвать скучным, его оживляют разные авангардные вещицы: серебристое кресло-сфера у барной стойки, изогнутый кожаный шезлонг, причудливые лампы и статуэтки. Кроме того, в отделке помимо звериных шкур были использованы мраморные и гранитные поверхности, чешское стекло, мозаика, позолота.

Старинной работы шкаф из мореного дуба был заполнен сувенирными моделями самолетов. Здесь я увидела модель пассажирского самолета Airbus A320, модель самолета Diamond DA-42 Twin Star, несколько наших «Аннушек» («Ан-2», «Ан-70», «Ан-124»). Еще здесь были «Илы» (в различных модификациях), «МиГ-29», «Су-30 МКИ», «Ту-214», широкофюзеляжные дальнемагистральные «Эйрбасы» и «Боинги». Кроме того, отдельную полку занимала целая коллекция боевых самолетов времен Второй мировой войны: бомбардировщики и истребители.

— Самолеты – это моя страсть, – сказал Роберт Болтон, увидев, как я с интересом рассматриваю его коллекцию. – Я мечтаю снять кино, посвященное этим замечательным машинам.

«Только не по сценарию, который я прочитала на кастинге, – подумала я, – хотя я, кажется, начинаю понимать, почему он обратил на него свое внимание: летчик. Одним из действующих лиц этого чумового сценария является летчик».

— Летчик – это самая настоящая мужская работа, – продолжал Роберт Болтон. – Перегрузки и перепады давления в ней – обычное дело, а нормальное состояние – стресс. Большую часть времени воздушные асы проводят на высоте десять тысяч метров. Рев турбин для них – лучшая из песен.

— Ты так увлеченно об этом рассказываешь, – заметила я.

— Ты ведь тоже, Дженни, с большим энтузиазмом рассказывала о профессии переводчика-синхрониста, – сказал Роберт.

В каюте уже был накрыт стол с роскошным ужином: тушеные трепанги с белой фасолью, сибаса с карри в кокосовом соусе, а на десерт – манго в белом вине, воздушное мороженое со свежей клубникой, шампанское «Жемчужина Айяла».

— Дженни, давай выпьем за этот чудесный вечер. – Роберт наполнил фужеры шампанским и один протянул мне. –  Дженни, скажи, ты любишь путешествовать? – спросил Болтон, когда мы чокнулись бокалами.

— Очень, – ответила я, – можно сказать, что путешествия, как и иностранные языки, – это моя страсть. Подобно тому, как самолеты являются твоим пристрастием.

— Это и понятно, – заметил Роберт, – ведь где еще можно реализовать знание языков, как не в странствиях по белу свету. Где же ты побывала, Дженни? – спросил он.