Книга Фокус с поличным, страница 23 – Марина Серова

Это я упрощенно рассказываю, конечно. Сам Шурка устраивал красивый жест, ладно и складно объясняя – почему отказывается от оплаты. Разумеется, клиенты охотно идут ему навстречу в этой финансовой уступке. Ибо суточные Шура берет нестыдные, знает себе цену. Оттого на вольных хлебах живет сытнее и интереснее, чем при казенной полицейской кормушке. Ну, каждый вертится как может, не мне осуждать.

— И что произошло вчера? – подтолкнула я.

— Довольно досадный случай. Мы с Александром сидели здесь, на этой же скамейке. Вечер, погода прекрасная…

— Руслан Осипович, ближе к делу, пожалуйста.

— В сад зашел рыжий парень, здоровый такой. Я всегда, всегда говорил, что нам не надо оставлять калитку открытой, может зайти кто угодно…

— Руслан Осипович!

— Простите, Евгения, простите, разволновался. Рыжий такой амбал, в руках – папка с бумагами вроде. И давай меня выспрашивать, уточнять: фамилию-имя-отчество, год рождения, да с каких пор в Тарасове живу, да приезжал ли ранее… Я, Евгения, не просто так умственную отсталость симулирую. И в этот раз тоже прикинулся, Александр мне подыграл. Детина входит в раж, трясет какими-то вырезками газетными, твердит, что вот, он мой сын, и мать его рассказывала, что в таком-то году я приезжал сюда, и у них был роман. А Александр, не будь дурак – спрашивает, мол, как твою мать-то зовут?

Ого! Рыжий амбал, ну-ка, ну-ка… Это уже совсем другой разговор! Я вспомнила свой вечер в баре «Готика» и рыжего «медведя» Михаила, его упоминания про родного батю, заверения, что «дело вернячное».

— И что сказал рыжий? – Так, Охотникова, спокойно, без демонстрации интереса. Выслушай до конца.

— Он отвертелся. Сказал, что вот сейчас он скажет, а я скажу, что такой женщины не знал. И Александр, дай ему бог здоровьичка, и отвечает, мол, он тебе вообще ничего не скажет, у него склероз старческий, ты на его рожу глянь. – Руслан Осипович усмехнулся, явно довольный. – А дальше рыжий разорался, стал твердить, что я придуриваюсь и что он от мамки своей знает, какой я, извините, Евгения… Хитрожопый, вот. Только он сказал еще грубее.

— А где все это время был ваш ласковый садист Дмитрий? Цветочки на балконе поливал?

— Выбежал на крик, как раз вовремя. Александр-то, знаете, не самый крепкий, а этот амбал вроде и драться вознамерился. – Мой знакомец покачал головой, вздохнул. – Вид имел самый воинственный, во всяком случае.

— И чем кончилось?

— Дмитрий его отогнал, лишний раз напомнил, что я, простите еще раз, дебил дебилом и что-то выяснять у меня бесполезно. Еще добавил, что мне пора подгузник менять.

Я только хмыкнула про себя. Отважный санитар! Аплодисменты, браво, браво!

— Конечно, ему оставалось только уйти после этого, и он ушел. Матерился ужасно. Больше я его не видел.

— Н-да, занятная история… – протянула я.

Я практически уверилась, что этот амбал именно циркач Михаил и есть. Но нужно было уточнить.

— И, бога ради, Евгения, не придирайтесь так к Дмитрию. Он делает что может. У нас неплохой пансион, но не самый лучший, персонала не хватает. Дмитрий едва успевает помогать лежачим и сидячим. Да и не он один, сиделки есть…

— Но недостаточно, – досказала я.

— Недостаточно, – подтвердил Руслан Осипович. – Так что кто из постояльцев самостоятельный, справляется сам.