Книга Фокус с поличным, страница 32 – Марина Серова

— …в центральном Тарасовском Доме культуры. – закончила за меня Мила, одновременно заливая в заварочный чайник кипяток. – С восемьдесят пятого года. Лет десять проработала, если не больше.

Второй чайник, с кипятком, был тяжелый; она держала его обеими руками – но крепко. И эти руки не дрожали.

«Охотниковская порода», – прозвучало у меня в голове почему-то голосом Арцаха, довольно так и гордо-одобрительно. При том что фраза вообще-то принадлежит моей маме и изначальный контекст у нее не одобрительный нисколечко.

— Память у тебя! – к месту и искренне похвалила я. – А что же с ней потом стало? А семья, дети?

«Охотниковская порода»: Мила обернулась на меня и так поглядела, что я поняла: вулкан разбужен. Просто так, без предварительных расспросов, я свою справку не получу.

— А тебе, Женечка, для дела нового нужно? – Тетя кивнула на раскрытую папку.

— Да, нужно, – коротко согласилась я. – Хотелось бы эту Елену Марковну кое о чем расспросить. Больше рассказать не могу, клиентская тайна.

Тетя отставила чайник и, усевшись рядом со мной, развернула к себе единственный листок из досье. И затем чуть отодвинула подальше: дальнозоркость.

Так, нет, Евгения Максимовна, про свои когда-нибудь грядущие очки от дальнозоркости мы думать не будем. И о том, как в них наверняка неудобно стрелять из снайперской винтовки. Не-не-не. Только позитивное мышление, только хардкор!

Мила, шевеля губами, читала и даже потянулась рукой за отсутствующей ручкой сделать пометку, будто контрольную проверяла.

— Нет. Не было у нее семьи, – заметила тетя, оставив поиск ручки. Постучала ногтем по верхней строчке листка. – Она сама приезжая. Из Запокровского, это поселок городского типа, рядом с Покровском. Молоденькая такая девочка, ей в восемьдесят пятом только-только двадцать два стукнуло. Но хваткая, организовала все на совесть. Сперва помощницей администратора работала – там такая дама, Валерия Рудольфовна, вот она до нее администратором была… Да она и сейчас администратор там!

— Елена или Валерия? – Я навалилась локтями и грудью на стол.

— Валерия, Валерия. К семидесяти, но работает – ух! А куда денешься, пенсия же…

Я сцапала ручку и сделала пометку прямо на Шуркином листе.

— Валерия Рудольфовна… дальше?

— Коневец.

— А правду говорят, что она, ну, Елена, в девяностые будто бы укрывала грабительскую добычу в подвале Дома культуры? И состояла в связи с каким-то бандитом, которому эта добыча и принадлежала?

— Ты что, об этом даже статья была, в «Вестях Тарасова»! – закивала тетя. – За девяностый год… август или июль… Такое потрясение, такая женщина – культурная, вежливая, педантичная – и! Такое подозрение! Ее и на допрос вызывали, но ничего не выяснили.

— Может, плохо расспрашивали? – наугад предположила я. – Или она дала взятку?

Мила осуждающе на меня посмотрела. Выдержала паузу: проверить заварку. Потом начала разливать чай.

— Знала бы ты ее хоть чуть-чуть, ты бы так не сказала. Такие женщины всегда исключительно порядочны!

«Культурную женщину кто ж заподозрит-то», – протянул у меня в голове чуть в нос, с гнусавинкой, голос Осколкина.

— Она тогда лет пять с чем-то уже работала, администрировала… а ты сказала – десять с чем-то. Как же это ее с работы не попросили? Вроде советские еще времена.