Онлайн книга «Фокус с поличным»
|
Но. Им всем показывали фотографию одного и того же человека. И это лишний раз доказывало, насколько наше восприятие зависит от изначальной установки. Или от первого впечатления. У того же галантного балагура Арцаха я далеко не с первого раза заподозрила определенную, скажем так, дисгармонию в характере. Понятия не имею, как такие вещи обозначаются психотерапевтами, но закомплексованных людей обоего полу я при общении вычисляю безошибочно. Вот так и с Кочановым: думаешь, что видишь перед собой заурядного, вполне безобидного пенсионера, бодрого в силу цирковой молодости; покупаешься на смирное выражение лица и вежливость, думаешь – ну, пожилой человек же. Но старость далеко не всегда равнозначна покою и смирению. Да что там далеко ходить за примерами: я и сама в нужный момент не гнушаюсь изображать красивую пустышку или даму в беде. Хлоп-хлоп ресницами, хдыщ-бдыщ в пах, и готово. Иногда два раза хдыщ-бдыщ или подольше хлоп-хлоп, зависит от обстоятельств. Решено, еду в пансионат. Кажется, примерно в это время у пансионеров вечерняя прогулка, или, выражаясь куртуазно, моцион. Он и был, этот моцион, в самом разгаре. Причем не хаотичный, а вполне себе организованный. Деревья и кусты украшены разноцветными лентами и воздушными шариками; примерно по центру сада был накрыт стол: подходите, угощайтесь. Пансионеры и их родственники сидели не за столом, а на садовых скамейках, либо неторопливо прогуливались и ели-пили на ходу. Ага, на одном из деревьев цветная тканая растяжка «Поздравляем с днем рождения!». Имя написано не было – видимо, полотнище с надписью использовали при каждом подобном случае, не заморачиваясь. Кому надо, тот будет знать, кого поздравлять. Сиделка Дмитрий был здесь и заметил меня первым. Кивнул мне, как знакомый знакомой, подошел. — Здрасте! Вы Женя, и к Русланосичу? — Евгения, попрошу. – Я холодно глядела Дмитрию глаза в глаза: роста мы оказались одинакового. – Да, к Руслану Осиповичу. — А, ну пойдемте тогда. – Он махнул рукой, указывая на крытое крыльцо: там находился мой клиент. До этого всю дорогу до пансионата я размышляла. Положим, я знаю – хотя бы примерно! – что Кочанову нужно от меня. Мозги, ноги, грамотно выполненная работа. А мне, кроме денег, какой интерес? И вслед за Дмитрием, бдительно лавируя между неповоротливыми пансионерами, как лосось в стремительном потоке меж камней, поняла. Женщины. Ребенок мог быть вымышлен, как и письмо и цирковая деятельность. Но женщины… только если Кочанов вместе с Осколкиным не впали в коллективный психоз, дамы из досье реальны. И если Кочанов имеет тайный интерес, ставящий этих женщин под удар, то будет нелишним предупредить их. К тому же дамы могут знать о Кочанове что-то, чего не знаю я. — О-опп… осторо-о-ожненько… – Дмитрий привычно-машинально сюсюкал и ворковал, придерживая под локоток очередную старушку или ловко убирая ногу от стариковской трости: не зацепить и не уронить. Кроме него, здесь были еще четыре сиделки, три женщины и мужчина. Почти у всех присутствующих – праздничные колпаки на головах, кто-то толчется у стола, трясущиеся руки подносят кусочки тортов на дрожащих вилках к приоткрытым ртам разной степени зубастости, а вот сиделка, добродушно ворча, вытирает чей-то перемазанный кремом рот… |