Книга Шедевр под подозрением, страница 72 – Марина Серова

— Может, это произведение какого-нибудь известного художника и имеет большую ценность? — предположила я.

— Нет, точно нет, — покачала головой Настя. — Маша сказала, что картина написана любителем, это, по ее словам, видно невооруженным взглядом. Обычный пейзаж — лес, вроде домики какие-то… Или без домиков, я уже забыла. Помню, что природа, и все. Тем более холст был свернут, вид у него нетоварный, кому приглянулась картина, непонятно. Но других картин я не припоминаю, Макс мне свои работы даже не показывал!

— И как попал к тебе холст, ты не знаешь? — уточнила я.

Настя покачала головой.

— Нет, я и не догадывалась о его существовании, пока не стала шкаф разбирать. Мне кажется, он там с незапамятных времен валялся, только откуда преступник о нем узнал? И зачем ради какого-то холста похищать Машу? Неужели нельзя было у нее спросить картину, если она так нужна?

— Может, и спросил, вот только Маша не пожелала ее отдавать, — предположила я. — Если за картиной идет такая охота, значит, она имеет некую ценность. И вполне вероятно, твоя подруга поняла, что полотно на самом деле является дорогой вещью, быть может, она решила продать его. Или же Маша не в курсе, что преступник охотится именно за картиной — он запросто мог похитить ее и требовать выкуп с тебя, не догадываясь о том, что картина находится у Маши!

— Тогда надо отдать это полотно в обмен на Машку! — заявила Настя. — Мне оно не нужно, я сама хотела выбросить картину. А если даже полотно и представляет ценность, то пусть эти гады подавятся! Еще стану я рисковать жизнью подруги ради какой-то мазни!

— Адрес Маши ты знаешь? — спросила я. — Поедем к ней и попросим Антонину Михайловну на время отдать нам картину. Думаю, она не станет возражать.

— Конечно, знаю, — кивнула Настя. — Улица Поливанова, дом двадцать пять, квартира двенадцать.

Я забила в навигатор адрес и выехала на дорогу.

Дома у Загорных находилась только Антонина Михайловна. Сестра Маши Марина где-то гуляла с подружками, Антонина Михайловна пожаловалась, что на Марину никак не повлияешь — слушать девчонка никого не желает, делает что хочет и ни капли не думает о других.

— Вот не вовремя Маша уехала в свою командировку! — сокрушалась женщина. — Без нее Маринка совсем от рук отобьется, Маша хоть как-то могла сестру контролировать. А меня Маринка считает старой и никуда не годной…

Выглядела Антонина Михайловна довольно усталой, на вид ей было около сорока семи — пятидесяти лет. Насте женщина обрадовалась, я же сразу представилась коллегой Ленской.

— Вы тоже подруга Маши? — спросила Антонина Михайловна. — Она вроде мне о вас ничего не рассказывала…

— Мы знакомы с Марией, — подтвердила я. — Я пишу статьи об истории разных вещей для журнала. С Машей мы разговаривали о живописи.

— Да, дочка любит искусство, — кивнула женщина. — Вот только до нее сейчас не дозвонишься. Маша мне прислала эсэмэску, написала, что связь очень плохая, но с ней все в порядке, и она сообщит, когда вернется. Я ей перезвонила, но телефон недоступен. Прямо не Маркс, а какая-то дыра…

— А когда Маша сообщила вам, что она едет в командировку? — поинтересовалась я.

— Да утром, в одиннадцать часов где-то. Я готовила на кухне, когда Маша мне позвонила.

— Разговаривала она как обычно? Ничего странного вы не заметили? — продолжала допытываться я.