Книга Шедевр под подозрением, страница 74 – Марина Серова

Молчанова оказалась полной женщиной, одета она была в халат и тапочки. Возраст — примерно такой же, как и у Антонины Михайловны. Жила женщина с мужем, который сейчас смотрел телевизор и на нас не обратил никакого внимания.

Анна Васильевна сразу перешла к делу, поинтересовалась, с какой целью мы приехали. Я повторила ей легенду про статью о старой картине и спросила, у нее ли подарок Антонины Михайловны.

— Да, конечно, — подтвердила женщина. — А зачем вам картина? Вы ее сфотографировать хотите?

— Не только, — улыбнулась я. — Я хочу установить имя и фамилию художника. Картина ведь не подписана?

— Нет, вроде не подписана… Не знаю, чья она. Но явно не шедевр из Эрмитажа. Я хоть в живописи и не особо разбираюсь, но мне кажется, особой ценности она не имеет. Чья-то кустарная работа.

— Ценность она имеет благодаря своей истории, — заявила я. — Я как раз занимаюсь подобными вопросами, и если мне удастся узнать, что за художник ее написал, статья получится очень интересная! Я даже дам вам экземпляр журнала на память!

— Спасибо… Но картину-то вы мне вернете? — насторожилась Анна Васильевна.

— Конечно, верну! Я возьму ее у вас на время, дня на два. Вы ведь не возражаете? Если нужно, расписку напишу!

— А Антонина в курсе, что вы хотите забрать ее подарок? — спросила Анна Васильевна.

— Естественно, она и дала мне ваш номер! — воскликнула я. — Если хотите, можете сами ей позвонить и узнать!

Молчанова оказалась особой недоверчивой, она тут же достала телефон и набрала номер Антонины Михайловны. Убедившись, что я говорю правду, Анна Васильевна попросила нас подождать, а сама ушла в другую комнату. Спустя некоторое время она вернулась с картиной в пластмассовой белой раме. Размер полотна оказался небольшим — примерно пятьдесят сантиметров по большой стороне, в пакет картина помещалась легко. Изображенный на полотне пейзаж показался мне довольно симпатичным, хотя человека, более далекого от изобразительного искусства, чем я, трудно представить.

Я недоумевала, что в этой картине такого, ради чего стоило похищать человека и, возможно, убивать Максима Рожнева. Что-то мне подсказывало, что преступник — один и тот же человек. Сперва он выслеживал Настю, напал на нее, искал картину в ее квартире, а потом убил Рожнева. Затем последовало похищение Маши Загорной, и чем закончится вся эта история, пока было неизвестно.

Я поблагодарила Молчанову, аккуратно положила картину в пакет, после чего еще раз клятвенно заверила женщину, что картину верну ей в целости и сохранности.

Мы попрощались с женщиной и вышли из квартиры.

— Я все равно не понимаю, зачем похитителю эта картина! — воскликнула Настя, когда мы сели в машину. — Она же… она же совершенно обычная! Или это произведение какого-то художника?

— На этот вопрос я ответить тебе не смогу, — проговорила я. — Из художников я знаю только Айвазовского, который по морю загонялся. Ну еще, может, пару фамилий вспомню, Ван Гог еще и Пикассо. На этом мои скромные познания заканчиваются, так как изобразительное искусство не входит в круг моих интересов. Зато я знаю, как можно выяснить абсолютно все об этой картине.

— Ты не собираешься отдавать ее в обмен на Машу? — насторожилась Ленская. — Но тогда мою подругу убьют! Ты же слышала, что говорили по телефону!