Книга Вождение за нос, страница 53 – Марина Серова

То ли к моему приходу готовились, то ли у меня совпадают вкусы с кем-то из семейства, но блинчики оказались с творогом и красной смородиной. Ничего более вкусного на свете не существует. Конечно, не считая кофе и сыра. Не выдержав соблазна еще раз, я взяла второй блинчик — уж если хищение, то в особо крупных размерах.

Вернувшись в кабинет, я снова пробежалась глазами по всему, что могло меня навести на мысль о том, когда состоится передача Мары. Шестое чувство подсказывало — Ожерельев еще не закончил с этим делом.

С собой у меня была миниатюрная камера. Я долго думала, стоит ли ее оставлять здесь. Во-первых, аппаратура это дорогая и достаточно редкая, я приобрела ее по случаю в Москве. Во-вторых, не ясно, где ее лучше закрепить. Камера может ничего существенного не засечь, а если вдруг понадобится мне, то я уже не смогу ею воспользоваться, оставив здесь. И поразмыслив, я не стала рисковать и устанавливать без особой необходимости столь нужную вещь. Практичность, без сомнения, одна из лучших моих сторон, и ею стоит гордиться.

Ну что же, сработано неплохо. Я сделала все необходимое, чтобы иметь скрытый доступ к жизни Ожерельева. С чувством исполненного долга я проверила, не осталось ли каких-нибудь следов, на которые может обратить внимание вернувшаяся домработница. Вроде бы ничего такого нет.

Достав из сумочки отмычки, я достаточно проворно справилась с дверью — закрыть ее оказалось гораздо проще, чем открыть.

Беспокоило меня только одно — несмотря на то что я побывала в квартире Ожерельева, я не выяснила, как он выглядит. На глаза не попалось ни одной фотографии, где был бы запечатлен мужчина, которого мне хотя и с трудом, но все же довольно неплохо описал Груздев. «Ладно, обойдусь как-нибудь», — успокаивала я себя. Действительно, это не самое страшное, к тому же не слишком помешает делу.

Закрыв последний замок «торэксовской» двери, установленной в квартире Ожерельева, я почувствовала, как с моих плеч свалилась гора. Такое облегчение испытываешь после преодоления чего-то очень неприятного, на что долго не мог решиться и наконец сделал.

В подъезде был слышен шум. Удивляться нечему — моя сообщница лифтерша выполняла данные обязательства, и даже слишком. Прошло не меньше получаса, а ожерельевская домработница продолжала выстукивать дробь, громко ругаясь на электриков и лифтершу, которых, как обычно, не было на месте в нужный момент.

Я поднялась на два с половиной этажа и снова постучала в обитую железными пластинами дверь с потеками краски.

— Что, милая, можно, что ли, ее отпущать? А то так кричит, так кричит, будто режет ее кто. Никогда таких невоспитанных не видывала. Только то не любовница Леопольда, а домработница его. Они, знаешь, как буржуи живут, и некого на них, супостатов, наслать…

— Ну, теперь недолго им жить, как буржуям, — заверила я свою ответственную помощницу. — Отпускайте ее, Анна Никифоровна, и рассказывайте, каких пирожков хотите. Кроме того, вам полагается гонорар от спецслужб, так что… — Я протянула ей несколько купюр, составлявших сумму, наверняка соответствующую ее месячному окладу.

— Спасибо! — сказала лифтерша приглушенным шепотом. — А что мне с ними делать?

— Все, что только хотите. Перед налоговой инспекцией отчитываться вам не придется, будьте уверены.