Книга Вождение за нос, страница 54 – Марина Серова

За пирожками лифтерша пошла сразу, как только пустила лифт. Меня же буквально снедало любопытство: хотелось хоть одним глазком взглянуть, как выскочит из лифта экономка Ожерельевых. Но решив про себя, что есть вещи, гораздо более интересные, я спустилась вниз размеренным шагом, так что даже голова от бесконечных поворотов лестницы не закружилась.

С легким сердцем сев в машину, я поехала домой и уже в дороге размечталась о горячей ванне, большой чашке крепкого ароматного кофе и хорошем кусочке сыра, без которых жизнь теряет всю прелесть и очарование. Заехав по пути в супермаркет, я купила целых полкило «Эмменталя» и пару слоек к нему. Теперь во мне росла уверенность, что день закончится замечательно.

Еще не открыв дверь, я услышала, что телефон буквально разрывается от настойчивого звонка, но как только я переступила порог квартиры, все стихло. «Мой милый, уютный дом!» — захотелось пропеть гимн для своего жилища. Сбросив туфли в прихожей, я торопилась раздеться и нырнуть в ванну, чтобы смыть усталость, накопленную за долгий день.

Уже выйдя из душа, закутавшись в мягкий махровый халат, я начала подводить итоги случившегося за день. Смолов зерна и засыпав кофе в турку, задумчиво жуя сыр, я переместилась в комнату.

«Итак, что мы на данный момент имеем? Новая ниточка привела меня к курьеру и не напрасно — курьер действительно подменил статуэтки по наущению Ожерельева. Следовательно, теперь подлинник бронзовой Мары у скупщика антиквариата».

Со спокойным сердцем, включив воспроизводящие устройства от «жучков» на полую мощность, так что при желании и мои соседи могли услышать даже шепот в квартире Ожерельевых, я пошла пить кофе и есть сыр. За день я оголодала, к тому же голод усугублялся разговорами про пирожные, пиццу, пирожки и прочие кулинарные изыски, а два крохотных блинчика, которые были экспроприированы мной из холодильника Ожерельева, скорее разожгли аппетит, чем насытили.

Так что, уписывая свой ужин и кофе, я сидела и напряженно вглядывалась в хитросплетение проводов, ожидая, когда «заговорят» мои «жучки». Но зазвонил мой собственный телефон, причем так же надрывно и требовательно, как и тогда, когда я стояла у входной двери и возилась с ключом.

— Иванова, слушаю.

— Здравствуйте еще раз, это Георгий. Вы у меня были сегодня утром…

— Да, помню, Гоша Груздев, курьер «Лавки древностей». Что случилось?

— Я насчет Ожерельева кое-что вспомнил. Он собирался продать статуэтку иностранцу. Немцу, по-моему, но не рискну утверждать. Так вот тогда сделка была назначена на конец недели, точнее, на субботу. А поскольку Мару я смог подменить раньше, встречу скорее всего тоже перенесут. Понимаете?

— Вполне. Спасибо. Есть еще какая-нибудь информация?

— Вроде бы все. Если еще что-то вспомню, то позвоню. Только у меня к вам просьба: не выдавайте меня, пожалуйста. Я готов помогать… Вы же обещали мне…

— Помню, помню, за это можешь не переживать. Кстати, откуда у тебя мой телефон?

— А вы визитку Гробовской оставляли. Я ей звонил.

— Понятно.

Я продиктовала парнишке еще и номер сотового, на всякий случай. И кроме того, попросила ничего не рассказывать Ожерельеву, как будто я вообще никогда не встречалась ни с Груздевым, ни с Гробовской.

Только я положила трубку, как аппарат зазвонил еще раз.