Книга Взрывное лето. Сюита для убийцы (сборник), страница 67 – Марина Серова

— Сам-то Косачев сесть не боится? – спросила я.

— Танька, ты о чем? – делано изумился Мельников. – Он так активно сотрудничает со следствием, рассказывает обо всем, во что случайно оказался замешан. И киллеров мы взяли благодаря его своевременной информации. О преступных же действиях в фирме «Орбита» он и понятия не имел. Да, лоббировал некоторые выгодные строительные заказы в их пользу, поскольку был уверен в безупречной честности своих бывших партнеров, но ничего криминального в этом нет. А пленка твоя… Естественно, он делает вид, что она не существует. Сама знаешь, как доказательство ее не используешь. Так что с Косачевым все ясно – хороший адвокат, друзья из администрации помогут… Хотя из администрации его теперь, скорее всего, попрут, – задумчиво заключил Андрей.

— Не переживай за него, этот не пропадет, – сухо сказал Витя. – Кстати, Лемешева именно он, можно сказать, под нож подвел. Косачев наконец получил деньги и должен был вечером привезти их Лемешеву, для полного расчета. А как узнал про гибель жены, тут же залег на дно. Вместе с деньгами, естественно.

— И значит, когда Авдеев с Тарасенко явились за гонораром, – подхватила я, – у Лемешева для них ничего не было.

— Ну да. Он им говорит: подождите, дескать, вот сейчас человек с чемоданом денег подъедет, вы все и получите, разом, да с премиальными за высокое качество работы… Они ждали-ждали, а потом у них жданки-то и кончились. Так что Лемешева господин Косачев с чистой совестью может на свой счет записать. Кстати, деньги, я так понимаю, все у него остались. Он-то выкрутится, никакого сомнения.

— Ладно, мальчики, – я взглянула на часы и встала. – Хорошо с вами, но пора уходить. Через час концерт начинается, а мне еще переодеться надо, накраситься и все такое. Из Америки виолончелист приезжает знаменитый, только фамилия у него четырехэтажная, я ее выговорить не могу.

— Да мы все равно его не знаем, мы люди серые, – хмыкнул Андрей, внимательно глядя на меня.

А Витя бестактно обрадовался:

— Ты с Романом помирилась!

— При чем здесь Роман? – Я задрала нос. – Я, в конце концов, интеллигентная современная женщина! Я что, не могу сама захотеть пойти на концерт американского виолончелиста? Знаменитого причем!

— Можешь, можешь, – торопливо успокоил меня Мельников. – Не пыли. Завтра-то зайдешь, меня проведать? Ребята тоже придут.

Я оглянулась в дверях. Они сидели на кровати втроем – Мельников в центре, справа Самойлов, слева Ярославцев – и смотрели на меня.

— А куда я от вас денусь? – улыбнулась я им.

Мертвая тишина. Она установилась вокруг меня совершенно неожиданно. Никто не подкарауливал меня у подъезда, не ломился в квартиру, не подсылал ко мне знакомых с разными, заманчивыми и не очень, предложениями. Телефон молчал так упорно, что по нескольку раз в день я снимала трубку просто так, чтобы убедиться, не отключили ли его. Это было настолько удивительно, что сначала я не поверила своему счастью. Потому что до этого буквально разрывалась на части, носясь по городу и его окрестностям как ошпаренная и улаживая дела своих клиентов.

Нервно и физически я вымоталась до такой степени, что была готова обратиться к криминальным структурам города с предложением о перемирии и всеобщем отпуске. И вот, будто кто-то где-то услышал мои мольбы, – поток клиентов вдруг иссяк. Теперь можно порадоваться передышке, тем более что несколько серьезных дел последнего времени благоприятно сказались на моем материальном положении.