Книга Билет в счастливую жизнь, страница 32 – Марина Серова

— Пойдемте.

То, что соседи Григория Переводникова до сих пор радуются возвращению сына, чувствовалось еще на лестничной клетке. За дверью слышались оглушительно гремевшие хиты, радостные восклицания, топот ног, еще какое-то движение. Переводников позвонил в дверь, и она практически сразу открылась.

— О, Алексеевич к нам пожаловал! Проходи, сосед, всегда тебе рады!

В дверном проеме появился низкорослый мужчина среднего возраста. На нем были майка и растянутые треники. Они не скрывали выпирающего «пивного» живота.

— Подожди, Иван Дмитрич, – остановил мужчину Переводников. – Вот тут частный детектив требует подтвердить мое алиби.

— Чего-чего? Не понял, Алексеич, – прищурился сосед Переводникова.

— Ну, так сидели мы тут у тебя позавчера, отмечали демобилизацию Сергея, а в это время был убит художник. Подтверди, что я у вас пробыл до полуночи и никуда не выходил, – попросил Переводников.

— Так это что же получается? Тебя, Алексеич, подозревают в убийстве? Вот ни фига себе! Девушка, да он и мухи не обидит, зуб даю! Какое убийство, если мы гудели тут всю ночь? Нет, Алексеич ушел пораньше, потому как уже свою норму выработал, а мы остались. Мы любим перевыполнять норму, работаем по-стахановски, вот так-то вот. Да мы тут все под какой хочешь присягой подтвердим, что Алексеич никуда из дома не отлучался. Мать! – крикнул мужчина в глубину квартиры. – Иди сюда! Вот счас моя супружница вам подтвердит. Серега, сын, тоже. Он, правда, сейчас к приятелям пошел, ну так вернется скоро. Мать! Ты где там застряла? – снова закричал сосед Переводникова.

В прихожей наконец появилась полная низенькая женщина в цветастом халате с пучком жидких волос на макушке.

— Ты чего кричишь? Случилось что? – спросила она мужчину.

— Случилось! Соседа нашего, Алексеича, подозревают в убийстве! Как раз второго дня, когда мы Серегино возвращение отмечали, кого-то там замочили, а на Алексеича хотят это дело повесить!

— Да нет, девушка, – обратилась ко мне женщина, – все мы тут сидели за столом. А Григорий Алексеич интеллигентный человек, художник к тому же. Не мог он никого убить, это точно.

— А давайте мы сейчас все вместе пойдем в полицию и скажем! – вскричал сосед Переводникова. – Скажем, что Алексеич всю ночь был с нами и никого не мочил! Мать, давай собирайся!

— Подождите, – остановила я его, – если понадобится, вас вызовут повесткой.

— А я что? Я всегда пожалуйста, под присягой! – не унимался сосед Переводникова.

Собственно, я уже и сама поняла, что Григорий Переводников не мог быть убийцей Иннокентия Подхомутникова. Прежде всего потому, что вряд ли при такой дистрофичной комплекции и невысоком росточке у него хватило бы сил нанести смертельный удар Подхомутникову. Кроме того, у Григория Переводникова имеются свидетели; правда, полумаргиналы, но тем не менее. Не мог, в самом деле, Переводников, находясь под градусом, проникнуть в квартиру и благополучно из нее выбраться, не оставив никаких следов. Более того, Григорий Переводников, как я уже смогла сегодня убедиться, человек – импульсивный и непредсказуемый. А для того чтобы совершить такое убийство, необходим хорошо продуманный план и трезвая голова. Вот уши отрезать – это да, мне кажется, Переводников на такое способен.

Мы вышли из квартиры «свидетелей» вместе с Переводниковым. Я задала ему еще несколько вопросов о покойном Подхомутникове, но ничего полезного выяснить не удалось. В квартире Иннокентия Константиновича он не бывал. Тот устраивал выставки, вроде ни с кем не конфликтовал, держался со всеми корректно, в отношениях с женщинами замечен не был, вот и все.