Книга Бизнес и ничего личного, страница 28 – Марина Серова

Я кивнула, взяв на заметку обязательно пообщаться с этим асом Никитой Бодренковым.

— А Воротниковский ничего вам по поводу аварии не говорил? – уточнила я.

— Да нет, не припомню. Передал ключи, попросил привести в порядок побыстрее и позвонить, как сделаем, а сам вызвал такси. Так что случилось-то?

— Скажите, я могу осмотреть машину? И с Бодренковым бы встретиться, – не ответила я на вопрос. Нахмурившись, Николай Тимофеевич набрал номер.

— Никита, ты как? Закончил все? Более-менее? И то хорошо. Ты нужен мне в мастерской. Да, быстро! Нет, ненадолго, – прослушала я одностороннюю беседу. После чего Соколовский внимательно всмотрелся в меня: – Машину осмотреть можете. Никита подъедет минут через десять-пятнадцать, как с пробками будет. С Воротниковским что-то случилось, так?

— Да. Случилось, – кивнула я обреченно. – Его убили. Два дня назад.

— Вот ничего себе! – растерянно произнес он. – Как же это так?

Он на самом деле растерялся. И это объяснимо. Когда со знакомым – пусть и не другом-приятелем – что-то случается, человек испытывает мгновенный шок. Казалось бы, недели не прошло, как видел кого-то живым-здоровым, и тут – на тебе.

— Получается, что Константина Владиславовича… больше нет в живых? – охрипшим от волнения голосом спросил Соколовский.

— Получается, что так, Николай Тимофеевич, – подтвердила я. – Вы его хорошо знали, да?

— Да не сказать чтобы… Мы не дружили, если вы об этом. Общались по поводу его машины, да и все. Ну здоровались при встрече. А знаете, Татьяна… меня это не очень-то удивляет – такой финал его жизни, – внезапно, после паузы, произнес Соколовский.

— Это еще почему? – насторожилась я.

— Да как-то… и не объяснить толком. На мелочах все строится. Он, бывало, довольный приезжал, деньгами сорить начинал, ребятам моим «премии выписывал» – как он это называл, на карман крупные суммы давал. А бывало, весь как пружина сжатая, на нервах, телефон в руках сжимает, как будто звонка важного ждет. Как-то… ощущение, что непростая у него жизнь… была. Ну и обрывки телефонных разговоров – то он на кого-то ругался, то сам что-то очень неприятное выслушивал.

Я кивнула: понимаю, иногда такие вот мелочи складываются в относительно цельную картину. Тут в кабинет ворвался молодой темноволосый мужчина, лет тридцати с небольшим, с короткой стрижкой и легкой небритостью. Заметив меня, он застыл на месте, наклонил голову:

— Добрый день.

Перевел взгляд на шефа:

— Тимофеич, что стряслось? С машиной у дамы что-нибудь?

— Ты сядь, – махнул рукой Соколовский. – Дама – частная сыщица, и ее интересует белый «Опель».

— Проблемы какие-то? Вроде она не в угоне… уже с год точно один мужик ее пригоняет к нам. Да и не замечал я ни сбитых номеров, ничего такого.

— Дело не в угоне, – взяла я слово. – Никаких проблем, не переживайте. Просто расскажите мне о том, что обнаружили. Какие повреждения нашли после аварии?

Парень помолчал, собираясь с мыслями. Взглянул озадаченно на шефа, получил подтверждающий кивок, мол, «говори что знаешь», и перевел взгляд на меня.

— Машина… повреждения незначительные, вмятины на правой стороне корпуса, задир правой передней дверцы, незначительные выпадения в коробке зажигания… Продолжать? – натолкнувшись на мой совсем уж расфокусированный взгляд – а я мало что понимаю в автомобильных потрохах, – с легкой ехидцей полюбопытствовал Никита.