Книга Бизнес и ничего личного, страница 65 – Марина Серова

— А вам кто нужен, девушка? – в свою очередь, спросила пенсионерка.

— Белоголовцева Елизавета Евгеньевна, – ответила я.

— Лиза? Да здесь она живет, здесь, это моя соседка. Только ее сейчас нет дома.

— Да? Какая жалость. А когда она будет? – спросила я.

— Даже не могу вам сказать. Лиза собиралась к какой-то своей дальней родственнице наведаться.

— Скажите, а сын Елизаветы Евгеньевны, он вместе с ней живет? – задала я интересующий меня вопрос.

— Ленька-то? Нет, и слава богу! – воскликнула женщина.

— А что так? – спросила я.

— Так это же… это не человек, а дьявол какой-то! – в сердцах воскликнула женщина. – Он уже несколько лет здесь не появляется, где только его черти носят! Ох, и наказание господнее этот Ленька для Лизы. Ну, сама виновата, гены-то никуда не денешь. Они все равно рано или поздно вылезут, дадут о себе знать.

— А что вы имеете в виду? – спросила я.

— Ну, как что? Ленька – плод курортного романа… Так, Руслан, ступай домой, нечего тебе взрослые разговоры слушать.

Женщина открыла внуку дверь подъезда и подтолкнула его внутрь.

— Ступай, ступай.

— Так вот, – продолжила женщина, – кто Ленькин отец, Лиза и сама толком-то не знала. Нет, я не хочу сказать, что она гуляла на курорте со всеми подряд. Но как можно узнать человека за две недели? Ну и вот, родился мальчик, поначалу вроде бы все как у всех. А потом начались странности, я имею в виду его поведение какое-то… выпендриваться, актерствовать любил. То в девчонку переоденется, то простыню на себе замотает, а на голову венок из лаврушки напялит. Все дети как дети, один этот… Потом в актерскую студию ходить стал, в школьных постановках на все главные роли его ставили. А у меня дочка классом помладше училась, я и видела эти постановки несколько раз. Молодец, конечно, как всамделишный артист. Да шебутной какой-то, постоянно в драки лез, а слабосилок же! Парни его колотили, не принимали в компанию. Так он записался в какую-то спортивную секцию, борьбой начал заниматься. Мускулы накачал, парни с ним считаться начали. А потом Леньку в армию призвали, после армии он какое-то время жил здесь, с Лизой, волосы отрастил – страсть какая, а потом начал уезжать периодически, да надолго. Я спрашивала у Лизы, чем Ленька занимается, а она и сама не знает. Вот как. Но деньги ей исправно на жизнь подбрасывает, что есть, то есть.

«В принципе, мог пойти по контракту служить в горячих точках», – предположила я.

— Понятно, – сказала я. – Значит, говорите, что Елизавета Евгеньевна скоро должна вернуться?

— Ну, скоро не скоро, я не знаю, она мне не докладывала, но загляните еще раз, если очень надо, – посоветовала женщина.

— Да, я так и сделаю, – сказала и пошла к своей машине.

— Бабушка, ты скоро там? – послышался голос Руслана из подъезда.

— Да уже иду, – отозвалась женщина. – А ты до сих пор там торчишь? Чего домой не поднимаешься?

— Тебя жду!

Я села в машину и поехала в Тарасов. Мне надо было успеть на похороны Константина Воротниковского.

Людей, которые пришли на кладбище, чтобы проводить в последний путь Константина Воротниковского, было довольно мало. Но я обратила внимание на то, что место его последнего упокоения уже было огорожено металлической оградой, а рядом находился памятник. Невдалеке от вырытой могилы я заметила Молоденчикова, а рядом с ним – пожилую, невысокого роста женщину в черном костюме и черной шляпе, из-под которой виднелись седые пряди волос.