Книга Акции убийства, страница 81 – Марина Серова

Я прошла почти в самый конец зала и увидела наконец Григория Сыромятникова. Он сидел за столиком в одиночестве и смотрел куда-то в стенку ничего не выражающим взглядом. Кажется, он был не только пьян, но еще и под кайфом.

— Эй, вставай, пошли. — Я подергала Сыромятникова за рукав куртки.

Григорий вяло отмахнулся от меня.

— Пошли, говорю, долго ты еще будешь тут сидеть? — не отставала я от Сыромятникова.

— К-куда идти? — Григорий посмотрел на меня мутным взглядом.

— Как куда? Домой! — приказным тоном скомандовала я и, взяв Григория под руку, приподняла его со стула.

— Ну, вставай же ты наконец! — прикрикнула я на Сыромятникова и потащила его к выходу.

На улице я продолжала вести упирающегося и что-то бормочущего Сыромятникова к своей машине. Погрузив парня в салон, я нажала на газ, и машина сорвалась с места…

— Ты когда хочешь допросить Григория Сыромятникова? Сейчас? Или же оставить на потом? — спросила я Кирьянова, когда мы приехали в управление полиции.

— Нужно допросить его сейчас, пока он не очухался. Ты же его, можно сказать, врасплох застала в этой рюмочной. Потом, Тань, Сыромятников, вряд ли признается. Будем ковать железо, пока горячо, — решил Владимир.

Однако в кабинете Кирьянова события разворачивались не так успешно, как того хотелось бы. Григорий Сыромятников начал откровенно издеваться над допрашивающим его Владимиром и косить под невменяемого.

— Сыромятников! — Кирьянов стукнул кулаком по столу. — Последний раз спрашиваю: будешь нормально отвечать на вопросы? Или будешь продолжать разыгрывать из себя дурака?

Но Григорий и ухом не повел. Он все так же строил рожи и заходился идиотским смехом. В конце концов Владимир вызвал конвойного, и Сыромятникова отправили в камеру предварительного заключения.

— Нужно дать ему время. Пусть посидит за решеткой, проникнется, так сказать, соответствующей атмосферой. Тогда и мозги на место встанут.

— Ты так считаешь? — спросила я.

— А то! Все они поначалу ваньку валяют. Крутых из себя строят. А потом раскалываются, как грецкий орех. И Сыромятников расколется как миленький. Совсем по-другому запоет, когда припечет, — уверенно сказал Владимир.

— Ну, тогда, Володь, я поеду, перекушу где-нибудь, а то желудок уже требует пищи. А ты, как только Сыромятников дозреет до нормального разговора, сразу же мне звони, — попросила я.

— Само собой, Тань.

Я вышла из управления и поехала в кафе на Московской. Там всегда вкусно готовят, и я не раз обедала в «Розовой мечте».

Я заказала куриный суп, на второе — стейк с овощным гарниром, а на десерт — пирожное «Прага» и чашечку кофе. Покончив с трапезой, я расплатилась и вышла из кафе. Я еще какое-то время просто постояла на улице, как вдруг у меня затренькал сотовый.

— Алло, я слушаю, — сказала я.

— Тань, это Владимир. Ты далеко от управления? — спросил Кирьянов.

— Нет, не очень, а что? — спросила я. — Что-то случилось?

— Приезжай! Кажется, Сыромятников уже созрел, — сообщил Кирьянов.

— Да? Что, его уже можно допрашивать?

— Ну, во всяком случае, ведет он себя неспокойно. Нервно себя ведет. Дежурный говорит, что постоянно стучит в дверь, ходит по камере. Требует врача, говорит, что ему плохо. Вот такие вот дела, — сказал Владимир.

— Может, у него уже кризис наступил? Ну, в смысле ломка? — предположила я. — Наркоманы ведь не могут долго находиться без дозы.