Книга Две недели до рая, страница 44 – Марина Серова

Я прикончила одну бутылку воды и потянулась за второй, а еще одну, предварительно открыв, протянула своему водителю.

— Вообще ты прав, тетка – персонаж неприятный. Но убийцей ее это не делает. А что Алена о ней говорила?

— Не знаю. Я с ней не говорил о тетке. Да и вообще, когда я приезжал с Борисом Михайловичем, Ларисы Ильиничны в доме обычно не было. Я видел ее нечасто.

— А как тебе заявление о том, что Алена ненавидела отца?

— Чушь собачья, даже говорить об этом не хочу. Тетка явно не в себе. Борис Михайлович делал для Алены все, что можно.

— Иногда этого недостаточно. Она тебе точно ничего не рассказывала?

— Нет. Повторюсь, мы не особо много разговаривали.

— Ты же говоришь, что любил ее.

— Я делал это издалека. – Иван помолчал.

Мои слова, очевидно, ранили его. Минуту спустя он продолжил:

— Конечно, мы с ней общались. Но не настолько близко, чтобы она мне рассказывала о таких вещах, как ненависть к отцу.

— И все-таки ты уверен, что ее не было.

— Не было. Такие вещи обычно заметны. Когда кого-то ненавидишь, сдерживать это в себе долго невозможно. Я бы увидел.

— А ссоры у них бывали?

Мой спутник нахмурился. Ему явно не нравилось направление, которое принимал наш разговор.

— Бывали, но редко. Это же нормально для близких людей – ссориться.

— Например? Какую самую большую ссору ты помнишь?

Иван, подумав, нехотя ответил:

— Была одна такая ссора из-за ее бывшего. Когда отец запретил Алене продолжать со Светловым отношения, они сильно поругались. Но уже через неделю все было хорошо.

Я увидела его подрагивающую в нервном танце бровь и решила ненадолго отстать с расспросами. Не следовало доводить парня до белого каления. Еще чего доброго замкнется и станет бесполезен.

— Ладно, Вань, займемся пока этим Светловым. Главное для начала – просто его найти.

* * *

Она не сказала самого главного, но может, эти двое все равно докопаются?

Старые тайны всегда выползают на свет, и за этим грязным секретом дело не станет. Про девчонку Муромову они не спросили, может, и не знают о ней? Может, удастся все скрыть, и эти недоделанные тарасовские «шерлоки» потопчутся на месте и обо всем забудут?

Голову ломит из-за жары. Или из-за волнения?

Она прошла в ванную и открыла кран, чтобы шум стекающей в раковину воды заглушил голос в голове.

Конечно, она кругом виновата, но сколько можно есть себя поедом! Сделанного не воротишь. Алена получила свое. Наглая, неблагодарная девка. В глазах стоит ее физиономия противная.

«Нет, извините, я ничем не могу помочь».

Ну, зато теперь твоей помощи и не потребуется.

Как же надоело постоянно просить и унижаться! Вся жизнь идет где-то стороной. Другие развлекаются, купаются в деньгах, а она должна вкалывать на нелюбимой работе и возвращаться в этот облезлый дом, где даже окно раскрыть нельзя в такую духоту – сразу начинает нести кислой вонью от стоящей на въезде во двор помойки.

Но ничего. Теперь все изменится.

Главное, чтобы вся эта грязь не вылезла наружу. Ах, какой был замечательный план! Жаль, конечно, что не удалось довести задуманное до конца, но как бы то ни было, жизнь все равно начинает налаживаться. Надо порадоваться. Купить бутылку любимого абхазского вина и отпраздновать в одиночестве.

Вот только как заглушить голос совести в голове? Как заставить себя все забыть?