Книга Выше только звезды, страница 81 – Марина Серова

Очень скоро я осознала, что «пасти» Инну – это действительно пустые хлопоты. Мысленно поставив себя на место Марии, я поняла, чего эта девушка добивается. Конечно же, ее конечная цель – сделать дочь Хохловых круглой сиротой.

Зазвонил телефон, я ответила. Это была Хохлова:

— Танечка, у меня такая радость – Дима пришел в сознание! Он открыл глаза, попросил воды. Только… только он почему-то меня не узнал. Врачи говорят, что это амнезия и в девяноста девяти случаях из ста она сама проходит, со временем. Его сейчас обследуют. Знаете, а я ведь чуть дочери обо всем не проговорилась! Позвонила ей и уже хотела сказать, что папа пришел в себя, а потом опомнилась – она ведь не в курсе того, что с ним произошло. Пришлось на ходу как-то перестраивать разговор. Я надеюсь, что к ее возвращению из лагеря Дима вернется домой в добром здоровье и в твердой памяти.

Я должна была сказать ей что-нибудь ободряющее, нетривиальное, но, помимо своей воли, выдала дежурную фразу:

— Я думаю, так и будет.

— Таня, извините, врачи вышли из палаты. Мне надо поговорить с ними, – сказала клиентка и отключилась.

Конечно, хорошо, что Хохлов вышел из комы. Помнится, главврач говорил, что третьи сутки окажутся критическими: если он не очнется, шансы на полное выздоровление значительно уменьшатся. Дмитрий Олегович уложился в этот срок – пришел в себя. Эта радостная новость вдруг омрачилась осознанием того, что выздоровление Хохлова заставит Касаткиных активизироваться. Я допила остывший кофе и приняла решение позвонить Шторму на мобильный.

— Алло! – ответил он.

— Николай Арнольдович, это Иванова.

— Да, Татьяна Александровна, я вас узнал. Что-то случилось?

— Мне сказали, что Хохлов пришел в себя, но вот жену не узнал.

— Такое иногда случается. Тут нужно время или какой-нибудь раздражающий фактор. Ретроградная амнезия – штука непредсказуемая. Вы знаете, в моей практике был такой случай, – Шторм начал что-то рассказывать, но я его слушала вполуха.

Едва лишь в его монологе возникла пауза, как я сказала:

— Да, случай интересный. Николай Арнольдович, у меня есть к вам просьба, точнее, две.

— Говорите.

— Я так понимаю, что Хохлова теперь переведут в другую палату, да?

— Возможно.

— Он пациент состоятельный, обычно таких кладут в VIP-палату. Но в данном случае ему одному находиться противопоказано. Чем больше человек будет в его палате, тем лучше.

— Это не проблема. Какая вторая просьба?

— Не исключено, что о состоянии Хохлова будут справляться по телефону. Можно устроить так, чтобы ваш персонал отвечал, будто он все еще без сознания?

— А вот с этим все не так просто. Боюсь, предупредить о подобной мере предосторожности всех – от завотделением до санитарки – просто невозможно. К тому же люди, которые так «беспокоятся» о судьбе вашего протеже, могут кого-нибудь лично послать в токсикологию. В любом случае обман быстро вскроется. Татьяна Александровна, если я правильно понял, вы считаете, что Хохлову угрожает опасность?

— К сожалению, это так.

— Но у нас все-таки не проходной двор, а клиническая больница, – заметил главврач.

— Вы думаете, я не знаю, что случилось в прошлом году в хирургическом отделении?

Штор отреагировал на это замечание не сразу, но все-таки чуть позже ответил:

— Ту ситуацию действительно штатной не назовешь… Татьяна Александровна, вы должны знать, что с тех пор мы во всех отделениях усилили меры безопасности.