Книга Выше только звезды, страница 92 – Марина Серова

— У меня жуткая аллергия на цитрусовые, они мне даром не нужны.

— Ну вот, ты опять проговорилась! – усмехнулась я.

— О чем проговорилась? О том, что у меня аллергия?

— Кариночка, я услышала гораздо больше, чем ты сказала. А сказала ты, что твои детдомовские приятели знали о твоей аллергии на цитрусы, поэтому и не опасались, что ты позаришься на спелый сочный апельсинчик. А вот о том, что тебя посадят за покушение на убийство, Сережа и Маша Касаткины, к сожалению, не подумали!

— Что вы несете? Какое еще покушение?!

— Третье. После первого Хохлов попал в больницу, второе напрочь провалилось, третье, к счастью, тоже. Девочка, тебе очень повезло, что я встретила тебя в больнице. Иначе срок был бы тебе обеспечен!

— Женщина, вы, вообще, кто?

— А ты сама-то как думаешь?

— Я даже не знаю, что думать. Я вас боюсь, – честно и откровенно призналась Карина.

— Правда? Неужели я такая страшная?

— Я вас боюсь, потому что никак не пойму, что вам от меня нужно? Куда вы меня везете?

Откровенно говоря, у меня не было в голове определенного маршрута. Я просто ехала из Ленинского района в центр. Поскольку совсем недалеко располагался райотдел, я сказала:

— Я везу тебя в милицию. Там ты дашь показания. Апельсины же отправятся на экспертизу.

— Какие апельсины?

— А вон те, – я кивнула назад. – Да-да, это те самые. На пакете отпечатков твоих пальчиков наверняка полно. Так что, Кариночка, все очень серьезно. Признаюсь, мы в больнице тебя ждали. Твое общение с санитаркой записано на видеокамеру. Вот и получается, что улик против тебя достаточно.

— Я не понимаю, неужели отнести фрукты в больницу – это преступление? – спросила девушка дрожащим голосочком.

— Если эти фрукты отравленные, тогда конечно, преступление. Выходит, что ты – исполнительница. А кто заказчик, ты и сама знаешь. Ведь так?

Вместо ответа Карина разразилась горькими рыданиями.

— Я ничего этого не знала! – проговорила она сквозь слезы. – Меня попросили, и я согласилась. Мне не сказали, что апельсины отравленные. Да этого просто не может быть! Я вам не верю!

Я припарковалась у райотдела милиции, достала из сумки диктофон и сказала:

— Карина, я даю тебе шанс. Сейчас ты успокоишься и расскажешь, как все было.

— А что потом? – уточнила девушка, глядя на меня исподлобья.

— Все зависит от степени твоей искренности. Если ты ничего не утаишь от меня, то поможешь тем самым следствию, и это тебе непременно зачтется. А если начнешь юлить, выгораживать своих приятелей, то пойдешь по делу уже не как свидетельница, а как соучастница. Сама подумай, что для тебя предпочтительнее?

— Все это очень странно! Почему вы меня здесь допрашиваете, а не там? – Гакаева мотнула головой в сторону райотдела.

— Вот дуреха! Я о тебе же забочусь. Нет, если ты, конечно, хочешь давать показания в душном милицейском кабинете, я это тебе мигом организую. – Я вынула из сумки мобильник и набрала номер Папазяна.

— Алло! – сухо ответил он.

— Здравия желаю, товарищ майор! Я доставила гражданку Гакаеву. Она согласна дать показания.

— Гм, – произнес Гарик, и это означало, что он в замешательстве.

— Вы пошлете за ней сержанта или мне самой доставить ее к вам в кабинет?

— Я верно понимаю – мне надо к вам выйти? – уточнил Папазян.

— Да, жду, – сказала я и отключилась.