Книга И грянул выстрел, страница 44 – Марина Серова

— Да, я согласен с вами. Во многих зарубежных романах чуть ли не на каждой странице встретишь это слово.

— Вы любите читать?

— Люблю. Но предпочитаю нашу русскую литературу. Она как-то ближе, – заметил он и мельком взглянул на часы, висевшие на противоположной стене, а затем перевел взгляд на окно, за которым уже сгустились сумерки.

— И кто же вас больше привлекает из русских писателей? – спросила я.

— Достоевский. Федор Михайлович Достоевский. Считаю его одним из самых талантливых.

— Понятно. Но вы, Константин Львович, надеюсь, понимаете, что разговор у нас с вами пойдет не о Федоре Михайловиче, каким бы гениальным он ни был, а об Александре Кирилловиче.

— Ну, что же тут непонятного? Вы ведь уже с самого начала обозначили предмет нашей беседы, Татьяна Александровна.

— Так вот, скажите, как вы провели время вечером и ночью, когда было совершено преступление.

— Я поужинал, потом сел играть в покер с шофером Николаем и охранником Антоном. Они вам могут это подтвердить.

— А где именно вы играли в покер?

— В моем кабинете. Ну, кабинет – это, конечно, звучит громко. Так, небольшая комнатка.

— А после игры вы что делали? И, кстати, во сколько закончилась игра?

— Играть мы закончили часов около одиннадцати. Ну, а потом я пошел спать, – управляющий развел руками, – на завтра была запланирована поездка за продуктами и оплата счетов. Ну и еще кое-какие мелочи, касающиеся хозяйства. Надо было хорошо выспаться.

— А у вас хороший сон, Константин Львович?

— Да не жалуюсь. За день работы столько набирается, что к вечеру, да, усталость берет свое. Лет-то мне уже немало.

— А выстрел вы слышали?

— Нет, чего нет, того нет, – Нефедочкин снова развел руками. – Выстрела я не слышал, спал до утра. И только утром узнал о том, что случилось.

Управляющий снова посмотрел на часы.

— Вы куда-то торопитесь, Константин Львович? – спросила я.

— Даже если и тороплюсь, то понимаю, что дело серьезное, что вы просто так не вызвали бы меня на разговор. А дела… они никогда не кончаются. Особенно связанные с хозяйством. Уж я-то знаю это не понаслышке. До работы здесь я довольно долго возглавлял хозяйственную структуру, но не частную, а государственную.

— А потом стали работать на Владислава Максимовича?

— Да, совершенно верно.

— А как получилось так, что вы оставили прежнее место работы?

— Мы познакомились с Владиславом Максимовичем, когда он по делам компании находился в Москве.

— Так вы москвич, Константин Львович?

— Да. Я родился в Москве. Так что я – москвич. Коренной.

— Но почему же вы поменяли столицу на провинцию? Ведь Тарасов, говоря словами другого русского классика, – «деревня, глушь» и так далее.

— Да, я тоже помню эти строки, еще из школьной программы. Но так уж получилось. По семейным обстоятельствам мне пришлось покинуть Москву.

Я только собиралась задать управляющему следующий вопрос, как за закрытой дверью холла услышала сначала отборную ругань, потом как будто бы кто-то побежал. Далее я услышала мужские голоса. Один что-то глухо говорил, второй ему зло отвечал. Однако ничего конкретного понять было невозможно. Только то, что один из говоривших что-то бубнил, а второй недовольно его обрывал.

— Константин Львович, там что-то происходит. Пойдемте, посмотрим, – предложила я, подрываясь с места.