Книга И грянул выстрел, страница 75 – Марина Серова

Я направилась в дежурную комнату.

— Добрый день, Антон, – поздоровалась я с охранником. – Как прошла ночь?

— Да нормально вроде, – ответил он, – ничего особенного не произошло.

— Выспались?

— Более-менее, – откликнулся. – Спал вполглаза.

— Как мои ребята?

— Вменяемые парни, поболтали, хоть в сон не клонило. А как рассвело, нас Аделаида накормила, и они ушли сад патрулировать.

— Знаете что? Я бы хотела посмотреть записи событий, которые происходят в холле.

— Это можно, – откликнулся Антон. – Что будете смотреть?

— Да все. Хочу посмотреть, что здесь было вчера. Нет, давайте лучше начнем с празднования дня рождения Владислава Максимовича. Это можно?

— Конечно, сейчас сделаю. Полицейские флешки вернули – говорят, просмотрели, но ничего полезного вроде не нашли.

Антон произвел необходимые манипуляции с настройкой и пригласил меня:

— Вот, готово, садитесь, смотрите, – он пододвинул мне стул.

Я придвинула его поближе к столу и села. Собственно, то, что я увидела на мониторе, никакой ясности мне не добавило. Вот прошла Елизавета Акулиничева, затем ее муж – художник Матвей. Туда-сюда сновала горничная Валентина: видимо, дел и в самом деле было невпроворот. Затем показались другие гости: Алексей Владимирович Барабанщиков – друг отца Владислава Черемысленникова, и коммерческий директор «Атланта» Герасименков. Барабанщиков, кажется, был расслабленным, а Анатолий Георгиевич выглядел немного напряженным. И, наконец, я увидела чету Самохваловых, того самого любвеобильного Александра Кирилловича и его страдающую от ревности Виолетту Григорьевну. У пересекающих холл людей были улыбающиеся лица, заметно, что гости находились в хорошем настроении. За исключением, пожалуй, Виолетты. Та, видимо, и не пыталась скрыть кислое выражение лица.

Всего один раз я увидела Константина Львовича, он выходил из кухни. Да, не любитель управляющий привлекать к себе внимание. Старается держаться незаметно и лишний раз не попадаться на глаза. Ведь не может же он не знать о системе слежения в коттедже. Далее – очевидно, уже после застолья – гости начали выходить в сад. Потом возвращались обратно. Дальше продолжался все тот же калейдоскоп уже знакомых лиц. Я всматривалась в каждое лицо.

— Антон, перемотайте, пожалуйста, назад, – попросила я охранника.

Он выполнил мою просьбу.

Я снова начала вглядываться, надеясь по выражению лица понять, мог ли, скажем, тот же Герасименков выстрелить в Самохвалова. «Нет, так дело не пойдет, я уже битый час, если не больше, смотрю эту «карусель», – подумала я, – у меня уже в голове началось какое-то завихрение».

— Антон, будьте добры, принесите мне лист бумаги и ручку, чтобы писать. Или карандаш, на худой конец.

— Сейчас, Татьяна Александровна, держите, у нас тут есть все, – с готовностью откликнулся Решетников.

Он протянул мне ручку и лист бумаги.

— Вот, пожалуйста, – сказал охранник.

Я взяла бумагу и, еще раз просматривая запись, начала отмечать всех, кого на ней видела. Я записала и гувернантку Светлану вместе с Анфисой. Фиксировать, так всех. Теперь необходимо просмотреть записи, сделанные непосредственно перед коттеджем. Путь они охватывают небольшой участок от ворот до дома. Может быть, здесь найдется что-нибудь полезное для расследования.

— А теперь, Антон, мне нужно посмотреть записи, сделанные от ворот до коттеджа. Это возможно?