Книга Исполнитель опасных желаний, страница 108 – Марина Серова

— Нет-нет, все в порядке, – я слегка откашлялась. – Нина Ивановна, а можете ли вы мне рассказать о Коновалове Николае Осиповиче? Он у вас в детском доме работал то ли сторожем, то ли охранником.

Женщина призадумалась.

— А… Николай. Ну да, конечно, работал он у нас. И довольно долго проработал. А он-то, простите, на кой ляд вам сдался? Неужели этот старый пень тоже что-то натворил?

— Возможно, и натворил. Только не сейчас, а тогда, когда работал в детском доме. Расскажите мне вкратце, что он был за человек. Ладил ли с детьми…

— Ох, да что про него рассказать, даже и не знаю. Вроде нормальный мужик был. Не пил, как многие у нас тут любят. Да, отличался немного суровым нравом, бывало, когда дети убегали, он очень злился, а когда находил их, то… в общем, применял, так скажем, немного физической силы. Но не сильно, в целях профилактики. Поэтому дети его не особо-то и любили. Но ему на это было абсолютно наплевать. Он выполнял свою работу, к тому же функция охранника у него появилась позже. На самом деле он у нас работал завхозом, ну и плюс выполнял такие обязанности, как починка крана, гвоздь забить, мебель переставить… В общем, рукастый был мужик.

— Скажите, а может, был какой-то эпизод, в котором фигурировали Станислав и ваш завхоз? Или, может, с другими ребятами или друзьями Стаса?..

Женщина в очередной раз задумалась, потом, словно что-то вспомнив, продолжила:

— Вы знаете, я вспомнила… Был один момент. Прибежали ко мне как-то Стас и Миша, пыльные, грязные, руки и ноги все в синяках и царапинах. Я уж испугалась. Думала даже полицию вызвать, вдруг на ребят кто напал. Они, как обычно, отмалчивались, как партизаны. А потом вдруг на следующий день заявились и сказали, что это дядя Коля их избил. Разумеется, подняли этот вопрос, но оказалось, что ребята умудрились ночью сбежать за территорию детдома и там нарвались на каких-то подростков-хулиганов и сильно с ними подрались. А нашему завхозу они просто решили таким образом насолить. Вот, в принципе, и все. Больше никаких случаев не припомню.

Женщина замолчала, а я, подумав несколько секунд, снова обратилась к ней с очередным вопросом:

— Нина Ивановна, а вы не могли бы мне показать картину, которую вам подарил Станислав?

— Конечно, могу. Она висит у меня на терраске. Пойдемте, я вам покажу, – женщина встала из-за стола и пошла к выходу. Я следом. – Господи, милая Татьяна, вы меня прямо пугаете, неужели Станислав что-то натворил? Он же такой добрый мальчик был, мухи, как говорится, не обидит.

— Я пока еще сама не знаю, что он натворил, но… скорее всего, что-то натворил, – задумчиво проговорила я и зашла на терраску вслед за хозяйкой.

— Вот, пожалуйста. Мило, не правда ли? – женщина указала рукой на висевшую небольшую картину в обычной серой рамке.

Снова то чувство дежавю, но буквально на пару секунд. В очередной раз одна реальность наложилась на другую, прошлое смешалось с настоящим… Однако в этот раз мне многое стало понятно.

На картине я увидела летний пейзаж, на котором были изображены деревья на дальнем фоне, а на первый план выходила тропинка, ведущая к небольшому деревянному мосту через речку. Именно это место я видела вчера вечером, когда вышла из старого парка. Тот же мостик, та же речка…

И тут же вспомнила, где еще могла видеть похожую картинку. Вот теперь мозаика более-менее сложилась в моей голове. Именно с таким же изображением я продала картину «Мордовия» с выставки тому самому милому интеллигентному дедку. На самом деле это была никакая не Мордовия, а обычная Тарасовская область, местечко в городке Котельниково. Отличие в картинах было только одно: на этой было лето, а на той – осень.