Книга Испанский сапожок на шпильке, страница 24 – Марина Серова

На Соляную я приехала где-то часа в два. Старый дом сталинского образца с хрупкими балконами, но высокими потолками. Зеленый тенистый двор, чистые, ухоженные палисадники с флоксами и люпинами. Я вошла в подъезд и очень удивилась, увидев на подоконниках горшки с цветами. Как-то все по-домашнему, уютно и свежо. Навстречу мне спускался высокий рыжий парень в зеленых джинсах и черной майке. «Счастливый, — подумала я, — в таком доме живет, с такими горшками и такой геранью». Я поднялась еще на этаж и позвонила в квартиру номер 26. Конечно, что делать хозяину ресторана, господину Цветкову, в такой час дома? Он тоже наверняка отдыхает где-нибудь на даче, приходя в себя от вчерашнего ЧП. Я хотела уже уйти, но мои предательские руки сами полезли в сумочку за отмычками. Я достала целую связку и с удивлением посмотрела на нее, словно и не мои это были руки, и не мои отмычки, и вообще я тут ни при чем… Мне показалось странным, что квартира такого человека, как Цветков, заперта всего на один поворот ключа. Может, Анатолий Николаевич вышел за хлебом или сигаретами? Ситуация — знакомая до боли. Внутренняя дверь так и вообще была незаперта. Я спокойно вошла в квартиру. Вернее, не так. Неспокойно. Спокойно в такой ситуации могут себя вести лишь идиоты. Конечно, мне было немного не по себе. В квартире было пять комнат. Анатолия Николаевича я нашла в спальне. Он лежал на полу в луже крови, а на спине расплылось красное пятно. Его тоже убили выстрелом в спину. В сердце. И наверняка тоже бесшумно. Чтобы вывести закономерность, мне необходимо было перевернуть его на спину, чтобы посмотреть на его лицо. Если и он окажется каким-нибудь уродом, то мне придется скорректировать дальнейший план действий. Я взяла его за плечи, перевернула и увидела совершенно нормальное, я бы даже сказала симпатичное лицо. Все мои догадки рушились. От того стержня, вокруг которого и строились мои предположения, не осталось и следа. Однако пора было уходить отсюда. С бьющимся сердцем я захлопнула за собой дверь и, оглянувшись еще раз на табличку «26», сбежала по лестнице до первого этажа. И в это самое время услышала короткий сухой щелчок. Мне был отлично знаком этот звук. ВЫСТРЕЛ. В меня стреляли. Со стороны лифта. Я метнулась в сторону. Еще один выстрел. Пистолет с глушителем. Только этого мне не хватало. Меня-то за что? За то, что я увидела мертвого Цветкова? Я чувствовала, что убийца где-то за моей спиной, и боялась пошевелиться. А потом ноги сами понесли меня наверх. Я, перепрыгивая через две ступеньки, добралась до пятого этажа и увидела, на свое счастье, выход на крышу. Люк был открыт. Но разве крыша — не ловушка? Я стояла на самом краю крыши и понимала, что, не случись сейчас какого-нибудь чуда, меня подстрелят в два счета. И этим чудом оказалась пожарная лестница. Я уже слышала какой-то металлический шорох со стороны люка, из которого только что выбралась: это был ОН. Я поняла, это был тот самый рыжий тип в зеленых джинсах и черной майке. И это ОН убил Цветкова. Крепко ухватившись руками за лестницу, я спустилась на несколько перекладин и увидела распахнутое окно.

А в нем — обнаженную женщину, которая, глядя куда-то в пространство, курила, меланхолично поглаживая свободной рукой полную грудь. Увидев меня, она открыла рот, сигарета выпала из ее пальцев, глаза расширились от удивления.