Онлайн книга «Испанский сапожок на шпильке»
|
— Да. Я сам ей сказал на следующее утро. Просил прощения. Она набросилась на меня, ударила… — Да вас вообще надо было убить! Вы же изнасиловали ее! Лишили девственности. — Да, — с вызовом ответил он. — Пусть уж лучше это сделаю я, чем кто-нибудь другой, какой-нибудь извращенец. — Да вы и есть самый настоящий извращенец. Она же была самостоятельной личностью. У нее были чувства. Кто вам дал право решать за нее ее судьбу? — Да какая у нее была бы судьба, если бы я ее не спас? — И что было дальше? — Отношения испортились вконец. Она написала заявление в суд о том, что я ее изнасиловал, и показала его мне. Вот тогда я и пригрозил ей, что точно так же, через суд, потребую у нее свои деньги. У меня же сохранилась расписка и все такое… Но она к тому времени уже навела справки и заявила, что раз факт взятия у меня денег не был заверен нотариально, то и отвечать она не намерена. Короче, мы с ней, что называется, расквитались. Грязная история, согласен. И у Сони на этой почве начал развиваться психоз. Она не хотела жить с нами под одной крышей. Она говорила, что я ей противен. А куда она пойдет? У нее же ни копейки! Ни квартиру снять, ни тем более купить. Она стала лихорадочно искать работу. Но ее нигде не принимали. Потом якобы у нее что-то наметилось, буквально с неделю тому назад. Она пришла какая-то возбужденная и сказала, что скоро всем ее несчастьям придет конец. Сашка спросила ее, что, мол, она нашла работу? Но Соня ничего не ответила. Заперлась в своей комнате. А когда вышла оттуда, мы ее не узнали. Я первый раз видел ее накрашенную. Оказывается, у нее длинные густые ресницы… Он во время разговора стоял и, не отрывая взгляда, смотрел на Соню. После того как сказал про ресницы, протянул руку и дотронулся до ее закрытых глаз. — Как странно, мне совсем не страшно, хотя я очень боюсь покойников. Вы вот осуждаете меня за то, что я позволил себе сделать… Но меня тоже можно понять, мы же с ней не чужие люди, я почему-то был уверен, что она захочет быть моей… Сказать по-честному, мы с Сашкой предполагали жить втроем и тем самым как бы сгладить все Сонины комплексы. Она бы почувствовала себя полноценной женщиной. Я не вижу в этом ничего дурного… — Это вы не видите, а она видела. Вы лучше скажите, когда у вас это произошло? — Что произошло? — не понял он меня. — Когда вы напоили ее? — Накануне Восьмого марта. Я подарил ей цветы и свитер. — Она была беременна от вас, — подвела я наконец черту под этим разговором. — Я только что разговаривала с патологоанатомом, который ее вскрывал, он мне и сказал. Я сделала паузу и вдруг выпалила: — А это случайно не вы ее убили? — Она была беременна? Но этого не может быть! — Почему же? — Потому что я всегда знал, когда она болеет. Да и вообще, я же ее спрашивал, я ждал этого, ведь ради этой самой беременности все и делалось… Этого не может быть… Она сама сказала мне, что все обошлось, и рассмеялась при этом мне в лицо. Я же говорю, она ненавидела меня… — А вам не приходило в голову, что у нее был другой мужчина? — Она встречалась с каким-то парнем, но я уже, по-моему, говорил, что ничего ТАКОГО у них быть не могло. — Много вы знаете о женщинах… * * * Мы вышли из морга и пошли в разные стороны. Я наотрез отказалась ехать с ним в одной машине. Он с каждой минутой становился мне все противнее и противнее. |