Книга Закон бумеранга, страница 38 – Марина Серова

— О, какое совпадение. Мы тут все с Лизой Смазовой пересекались, – сказала пожилая дама, и все преподаватели закивали.

— Это замечательно, – улыбнулась я. Мужчина лет тридцати пододвинул мне стул, чтобы я могла сесть. – Спасибо, и что вы можете про нее сказать, что она была за студентка?

— Ой, слава богу, избавились от нее, – пожилая дама махнула рукой. – У меня аж здоровье из-за нее пошатнулось, вон волосы мои поседели как. Намучились мы с ней на экзаменах.

— И на практических занятиях, – вставил мужчина тридцати лет, который мне стул предложил. – Я французский преподаю, Лиза была одной из моих студенток. Объясняю ей, как ребенку маленькому, как правильно произносить слова! Нет, она все произносит по-своему. Я только из-за Андрея Викторовича ей двойку не поставил на экзамене: с переводом текста она худо-бедно справилась, а вот с чтением у нее все плохо – французы ее совершенно не поймут.

Я была немножко удивлена. Смазов патронировал школу № 23, поэтому ему нетрудно было держать ее сотрудников в узде, поперек слова ему скажут – и школа без средств останется. Но в вузе почему Смазову подчинялись?

— В каком смысле вы из-за Смазова двойку не поставили Лизе? – спросила я.

— Понимаете, Андрей Викторович писал настолько прибыльные статьи, что мы не хотели его терять, – сказал Олег Семенович.

— И преподавал он замечательно, материал умел подать, – добавила блондинка (скорее всего, волосы ее были крашеные) лет сорока.

— Но тут пришла Лиза – его дочь. Сначала мы обрадовались, все-таки такая честь – дочь известного профессора, который стал гордостью нашего института, пришла учиться к нам, а не в какой-то другой институт. Но кто б знал, во что это нам выльется… – последние слова пожилая дама произнесла разочарованно.

— Лиза часто пропускала лекции, иногда и практические занятия, – добавил преподаватель по французскому.

— На устных экзаменах плохо отвечала – ну видно же было, что не готовилась. Максимум тройку можно было поставить, – заметила блондинка.

— И на письменных то же самое, – добавил Олег Семенович. – Требуется эссе на целую страницу написать, а она абзац небольшой напишет, и все, сдала типа.

— Когда эти безобразия только начались, мы сказали сразу Андрею Викторовичу, что его дочь ведет себя… мягко говоря, некорректно, – сказала пожилая дама. – Попросили его, чтобы с дочерью хорошенько поговорил, а то так и из вуза вылетит. Да и вообще стыдно быть дочерью профессора и вот так безалаберно относиться к учебе.

— Но ответ его, не знаю, как моих коллег, но меня лично просто убил, – сказал «француз». – Точно не процитирую, но он так намекнул, что раз мы не уважаем его дочь, значит, не уважаем его, и он уйдет из вуза, а нам придется искать другого профессора, если мы не будем его дочери ставить хорошие оценки просто так. Но…

Мужчина замялся.

— Это очень плохо сказалось бы на нашей репутации, – закончила за него пожилая дама, – как мог многоуважаемый профессор уволиться из нашего института? Что его могло заставить уйти от нас?

— И потом, человека с такими познаниями в литературе и прекрасной памятью в нашем Тарасове сложно найти, – сказал Олег Семенович. – А нанять вчерашнего студента или малоопытного специалиста было бы непрофессионально, и звать академика из другого какого-нибудь города, скажем, из Покровска в наш, проблематично. Да и вообще, сами понимаете, как сложно найти компетентного сотрудника.