Книга Закон бумеранга, страница 56 – Марина Серова

— Последний раз я маму видела, когда мне было шестнадцать, – добавила Лиза. – Прямо на входе в ее квартиру она начала меня унижать, оскорблять. Потом она меня тряпкой по лицу ударила, я от страха в туалете заперлась, позвонила папе, и он забрал меня. Спас. Больше я эту женщину видеть не хотела.

— А я настаивать не стал, – добавил профессор.

— И вы думаете, это она вас столкнула? – спросила я у Лизы.

— Она могла, – с уверенностью сказала девушка. – Потому что ненавидела меня.

— Что ж, я поговорю с Анжелой, – сказала я. – Не подскажете, где она живет?

— Это на другом конце Тарасова – улица Мясная, дом восемь, квартира сорок, четвертый этаж, – сказал профессор. – Специально выбрала это место, чтобы быть подальше от меня и дочери. Спасибо, что хоть алименты платила.

— Хорошо. Только, профессор, я не думаю, что этим список ваших врагов исчерпывается, – сказала я.

— Почему? – удивился мужчина.

— Ну, знаете, вы патронировали школу номер двадцать три, – сказала я, – и угрожали учителям и директору, что прекратите это делать, если они не будут ставить вашей дочери хорошие оценки.

— Да вы что себе позволяете! – вспыхнула Лиза. – И вообще, это не ваше дело, как я училась в школе! Я давно не учусь! Какое это имеет отношение к нападению на меня?!

— Враги из вашего прошлого вернулись, скорее всего, – улыбнулась я.

Лиза прекратила сердиться, а Смазов даже забеспокоился.

— Какие враги? У моей дочки не может быть врагов! – профессор подошел к Лизе и обнял ее за плечи.

— Знаете, профессор, – сказала я, – как частный детектив, я могу заверить: даже у самых хороших людей обязательно найдется недоброжелатель.

К «хорошим людям» я, разумеется, не относила Смазовых: эти со своей «политикой» умудрились сделать своими врагами, наверно, половину Тарасова, но они отказываются это признавать. Они знают, но не признают, что у них есть грешок, а сказать полиции или мне боятся.

— Я все равно не понимаю, при чем тут школа моей дочки? – спросил профессор.

Я же говорила: не хочет признаваться.

— Своей политикой в школе номер двадцать три вы кому-то сильно навредили, – сказала я, мысленно смеясь, что профессор, как маленький ребенок, совершенно не понимает, что я хочу сказать. – Вот он решил мстить вам. Через дочь, зная, как вы ее любите и балуете.

Профессор заморгал, глаза его забегали. Он испугался или пытался что-то вспомнить?

— Татьяна, простите… Прямо сейчас я сказать не могу, кто мог желать мне и моей девочке зла… – пролепетал Смазов. – Но я обязательно вас уведомлю, как только вспомню.

Что-то слабо верится в его обещание.

— Что ж, хорошо, – сказала я и поднялась. – Но советую вспомнить как можно быстрее.

— Татьяна, вы моего отца сейчас до больницы доведете! – возмутилась Лиза. – А если он умрет, это будет на вашей совести! И я обязательно пожалуюсь этому… как его… подполковнику Кирьянову на вашу некомпетентность и наглое обращение! Мы, кстати, вам и не заплатить можем за ваши услуги!

О как мы заговорили. Как меня испугали. Да у меня в заначке от предыдущих расследований 80 косарей в рублях лежит. Не пропаду, если они не заплатят мне положенные 400 долларов. Хотя где они такие деньги возьмут? Учитывая, что профессора собираются спровадить на пенсию, Фалин с Лизой разведется, а она ни дня не работала.